Годы эмиграции
Шрифт:
При такой, привычной для большевиков, оценке, естественнее было бы, если бы ненавистники и жертвы большевиков, крайние {75} антибольшевики, иначе расценивали Совещание. Случилось не то: крайние фланги трогательно совпали в своих суждениях. Не в тех же выражениях, но по существу с таким же глумлением отнеслись к Совещанию членов Учредительного Собрания правые кадеты, противники новой линии Милюкова, сгруппировавшиеся в Берлине около газеты "Руль", и, с другой стороны, левое крыло партии эсеров, отталкивавшееся от "соглашателей" и "фанатиков" коалиции.
Перекочевавший из Ревеля в Прагу Чернов перепечатал в "Революционной России" в 1926
Глумливый тон "Руля" "Созерцатель"-Чернов в "Революционной России" заменил тоном высокомерия, столь же мало оправданным: Чернов никогда не был и, конечно, не стал большевиком, и наставление, преподанное им по существу всей русской эмиграции после большевиков, он не заимствовал у них. Но это был тот же строй идей и порицания, который большевики, придя к власти, нещадно направляли по адресу своих противников - всех, всех, всех не исключая и течение, которое вдохновлял и возглавлял Чернов.
Для иллюстрации беспочвенности политического противопоставления "себя" или "нас", социалистов, - "им", "умной ненужности", "лишним людям", подверженным "каре истории", можно напомнить афронт, который потерпела делегация партии социалистов-революционеров на конгрессе социалистического Интернационала в Гамбурге в 1923 году. Делегация заграничного представительства партии, в которой правое течение партии не было представлено, вынуждена была выступить с формальным письменным заявлением о том, что, лишенная возможности высказать полностью свое понимание, делегация на социалистическом конгрессе голосовала за {76} резолюцию о борьбе с реакцией, соглашаясь с ее общим содержанием, но никак не с формулировкой о признании власти большевиков.
Мое участие в Совещании и, особенно, в Исполнительной его Комиссии было не постоянным и ограниченным. На Совещании я выступал от имени членов эсеровской группы и, по их же поручению, вырабатывал резолюцию и вел переговоры с представителями других фракций о согласовании формулировок о пределах самоопределения российских национальностей и о взаимоотношениях между центральной государственной властью и территориально-государственными
Я не был членом Комиссии. Как меня позднее осведомили, Фондаминский и я были главными кандидатами эсеров в члены Комиссии - после лидеров, Авксентьева, Керенского, Минора и Руднева: кандидатура Фондаминского считалась "деловой", моя - как специалиста. Но оба мы не были избраны, потому что личные претензии и влияния оказались сильнее "деловых" и иных соображений. Избраны были Макеев и Роговский. Мое сотрудничество с Исполнительной комиссией носило эпизодический характер. Помимо участия в составлении меморандума о Рижском договоре, я заменял в Комиссии Авксентьева во время его пребывания в Америке. Но то была пора угасания деятельности Комиссии, которая собиралась редко и, в отсутствие лидеров, воздерживалась принимать ответственные решения.
Результаты деятельности Совещания и Комиссии неуловимы. Они были очень скромны и недолго удержались в сознании и памяти неблагодарных современников. Тем не менее, как ни затянулось далеко неполное описание своеобразного "эпилога" к тому, чем пришлось стать Всероссийскому Учредительному Собранию, это описание представлялось мне объективно - или исторически - оправданным. Я считал и личным своим долгом, - как член, секретарь и в известном смысле историограф, чаще и больше других писавший об этом неудавшемся учреждении, заняться описанием и его конца.
{77}
ГЛАВА IV
Увядание активной политики.
– Эсеры в эмиграции 20-х годов.
– Сношения с Москвой и Кронштадтом.
– Соглашение Керенского с Бенешем.
– Его литературно-политические последствия.
– "Административный Центр". Расхождения между эсерами в эмиграции, как и в России.
– Содействие эмиграции в защите членов ЦК эсеров в Москве.
– Занятия публицистикой, редактированием, лекциями, публичными и университетскими.
– Сосредоточение на вопросах о меньшинствах, Лиге Наций, бесподанных.
– Издательство "Современных Записок". Приглашение Академией международного права в Гааге.
– Стабилизация жизни. Представительство на съезде писателей и журналистов в Белграде и происшествие на парадном обеде.
– Экскурсии по Франции, Швейцарии, Испании.
Когда существовали Совещание и Исполнительная комиссия членов Учредительного Собрания, мы все-таки соприкасались в какой-то мере с так называемой "большой политикой". Когда же эти организации были ликвидированы, мы были от нее отрезаны, обречены, как и другие группировки, на "малую", внутрипартийную, с позволения сказать, политику, - следить за происходившими в мире, особенно в России, событиями и за отношением к ним правительств и общественного мнения Запада. Всё же в 1921-1922 гг. некоторые эсеровские организации еще участвовали в событиях, прогремевших на весь мир и имевших большое политическое значение.
Партия социалистов-революционеров возникла, как известно, в 1901 году - в самом начале нынешнего "ужасного столетия", по характеристике Черчилля. И меньше чем за два десятилетия она успела достичь, в 1917 году, необычайных, никем непредвиденных и для нее самой неожиданных размеров, в течение месяцев владела сердцами и думами громадного большинства российского населения, служила надеждой и упованием истомленных мировой войной народов. Она же оказалась разбросанной во все концы мира, чуть ли не по всем странам, сведенной на нет организационно и политически, лишенной материальных и технических средств даже для выражения своего мнения.