Годовщина

Соловьев Станислав

Коэн внезапно проснулся. Что-то разбудило его. Он удивленно отметил про себя: разбудило. Значит, его все-таки

сморило. Значит, он заснул…

Сколько сейчас? — беззвучно спросил Коэн у часов, но часы ему ничего не ответили. Они стояли. Солнце пробивалось сквозь жалюзи; падая на плечи Коэна, жгло кожу. Коэн сидел и тупо смотрел на остановившиеся часы. А когда в дверь застучали, он медленно поднялся, словно не понимая, где он находится и что он здесь делает, взял пистолет в руку и пошел к дверям. В голове звенела пустота, и в ней эхом отдавались выкрики из-за двери. Пистолет в руке сразу стал

мокрым от пота. Коэн боялся, что сейчас палец соскользнет на курок, и он отстрелит себе ногу. Он подошел к двери и вспомнил, что у него остался в лучшем случае один заряд — почти все были растрачены у супермаркета. Коэн попытался что-то сказать шумной двери, что-то разумное, но ничего не получилось — горло пересохло и затвердело, покрытое горькой коростой опустошения. Он протянул левую руку, не смотря, нащупал дверную ручку и потянул её на себя.

Спустя два дня его расстреляли.

Александрия, 22 августа 2001 г.