Год в Ботсване
Шрифт:
— Kom [66] , следуйте за нами! — С этими словами они перешли на быструю рысь. — Это недалеко.
Мы поспешно забились в машину и, вихляя (нас постоянно заносило на разбитой дороге), покатили за ними. Взглянув в зеркало заднего вида, я заметил, что дорога слишком быстро (мне даже стало не по себе), исчезла из виду. Теперь мы продирались сквозь траву и грязь по тропе, судя по всему просто выкошенной в буше. То и дело попадались повороты направо и налево, более или менее заросшие, но в остальном со всех сторон нас окружали однообразные и ничем не примечательные деревья да кусты. Из-за недавно прошедшего дождя езда выдалась тяжелой,
66
Поехали (африкаанс).
В этих условиях верховая езда явно была более уместным способом передвижения, и вскоре мать и дочь оторвались от нас на несколько сотен ярдов. Одной рукой маленькая девочка держалась за талию матери, а другой махала нам, чтобы мы не отставали. Нажав на газ, я почувствовал, как машина вздымается, и мы тут же плюхнулись в лужу, поглубже предыдущих. В мгновение ока лобовое стекло покрылось плотным слоем черновато-коричневой жижи. Внутри машины внезапно потемнело, и я стал лихорадочно шарить по панели, пытаясь найти кнопку включения весьма древних дворников. Со вздохом и скрипом резины они заработали, и через два-три взмаха я наконец-то смог более или менее различать дорогу.
Лошадь и всадницы, однако, тем временем исчезли.
Плавно затормозив, я поспешно опустил окно и высунулся наружу. К моему облегчению, мать и дочь появились в проходе меж кустами, на который я не обратил внимания, и снова нас поманили. Старая Королева-Мама степенно развернулась, и мы двинулись к ним.
— Теперь уже совсем близко. Давайте езжайте за нами.
Мы поднажали, и вскоре машина выкатилась из плотного подлеска — и как раз вовремя, ибо я уже был измотан словно гонщик на ралли. Перед нами возвышались весьма впечатляющие ворота в западном стиле, открывавшие проезд сквозь высокую внешнюю ограду, которую мы уже видели, когда проезжали через пахотные земли.
За воротами располагался большой двор, в задней части которого, за невысоким штакетником и цветником, стоял весьма привлекательный домик с остроконечной крышей. По обеим сторонам двора были выстроены два больших деревянных амбара, позади одного из которых возвышалась силосная башня из оцинкованного железа. Мы припарковались рядом с огромной деревянной повозкой, прицепленной к маленькому красному трактору. В ней громоздилась высоченная гора брикетов сена. Эти брикеты разгружала огромными вилами группа рабочих, сбрасывая их на приводимый в движение дизельным двигателем конвейер, равномерно доставлявший их к вершине одного из ангаров, где, в свою очередь, брикеты аккуратно укладывали на стропила.
Какой-то здоровенный мужчина — и это казалось просто невероятным — пронес два брикета одновременно, по одному в каждой руке, и без усилий бросил их на ленту. Увидев, что мы прибыли, он зашагал навстречу, стягивая на ходу засаленную ковбойскую шляпу. Хозяин оказался просто великаном, а гуще его бороды я доселе не видывал. Она покрывала всю его бочкообразную грудь и половину раздутого живота. Вот так здоровяк! Облачен этот человек был в синий комбинезон. Пожимая мне руку, он широко улыбнулся.
— Ты Уилли? Друг Грэхема? Меня зовут Ханс. Добро пожаловать на нашу ферму! — провозгласил он на ломаном английском с таким густым африкандерским акцентом, что в него, наверное, можно было бы воткнуть panga — африканское мачете.
Дети изумленно таращились на этого
Сразу же за входной дверью располагалась широченная, едва ли не викторианская кухня с большой дровяной печью и огромным столом, сбитым из крепких брусьев. Остальная обстановка была весьма незамысловатой, и единственное украшение на стенах заключалось, насколько я понял, в изречениях из Библии, вышитых на ткани и вставленных в простую рамку. Вся атмосфера дома была пронизана величайшей скромностью и простотой.
С несомненной гордостью Ханс провел меня по всему дому. Комнаты детей равным образом были обставлены непритязательно: лишь низкие деревянные койки да стулья с сиденьями из плетеного камыша. У жены Ханса, имя которой я так и не запомнил, в задней части дома имелась собственная небольшая комнатка, где я разглядел груду ниток и вышивки, большую Библию и какие-то весьма древние на вид журналы.
К нашему возвращению на кухонный стол были водружены пирог и большущий чайник, а какая-то суетливая старушка расставляла тарелки и раскладывала ножи, оживленно болтая на сетсвана с хозяйкой дома. Мы расселись, и я почувствовал себя обязанным сообщить, при посредничестве той маленькой девочки, что сопровождала нас до дома, как нам всем приятно оказаться у них в гостях. К счастью, до моей речи дело не дошло, ибо как раз в этот момент Ханс, сцепив руки и плотно зажмурив глаза, начал грубым, но тихим голосом читать нараспев благодарственную молитву. Прикусив язык, я сложил руки и стал ждать.
Как только хозяин закончил, торжественная атмосфера рассеялась, и его жена разрезала пирог на огромные куски, один из которых, водрузив на тарелку, поставили передо мной. Ханс задумчиво уставился на меня, как следует откусил от своего куска и что-то пробормотал дочери.
— Мой папа считает, что ты выглядишь как типичный англичанин.
Не вполне уверенный, хорошо это или плохо, я улыбнулся.
— Да, он говорит, ты слишком худой. Немножко нездоровый. Тебе надо больше есть, говорит он.
Через какое-то время Ханс таки рискнул заговорить по-английски и пустился в пространный дискурс об истории африкандеров, а затем поведал, какую программу они приготовили для нас. Сначала — и я сразу же несколько упал духом — дети сыграют в свой футбол. (Запутавшись в сложностях системы соревнований, в которых мы принимали участие, я сперва даже и не понял, что избиение, учиненное нам в Катима-Мулило, оказалось на самом деле лишь разминочным матчем. Здесь-то, в Пандаматенге, и должно было состояться наше первое свидание с судьбой.) По окончании игры дети смогут помыться у насоса во дворе, осмотреть хозяйство, а затем их поведут в поля, где объяснят, что там выращивают фермеры и как все это происходит. Вечером хозяева разведут посреди двора огромный костер и приготовят что-нибудь вкусное из африкандерской кухни. Дети будут спать в амбаре на брикетах сена — там им будет тепло и уютно, а ограда исключает всякую опасность со стороны диких животных. Для меня припасли отдельную комнату, где мне наверняка понравится. Утром хозяева приготовят нам плотный вкусный завтрак. Ханс, как я видел, уже его предвкушал. Так что мы основательно подкрепимся перед обратной дорогой в Касане.