Год собаки
Шрифт:
Так у нас возникла новая проблема — и серьезная. Мне вовсе не улыбалось прятать еду от вороватого пса.
Особенно обеспокоило меня то, что Девон, вообще говоря, не слишком интересовался лакомствами. Значит, он либо демонстрирует недовольство тем, что его оставляют одного — держу пари, так оно и есть! — либо затеял игру, характерную для скучающего бордер-колли. В самом деле, открыть холодильник (видимо, носом), а потом и пластиковый контейнер (а это-то как ему удается?) — разве это не увлекательная задача?
Я был очень расстроен. В последнее время Девон вел себя почти идеально. Мне
Полу все это скорее развлекало: она поражалась способностям изобретательного пса и заговаривала о том, что нам пора прятать кредитные карточки, ключи от машины и пароли от компьютера.
Значит, новая война. Что ж, мне не привыкать: в борьбе с Девоном я был ветераном, в шрамах и медалях, со множеством воспоминаний.
Я купил несколько бургеров из индейки, положил их в холодильник, надел пальто, вышел во двор и приложил ухо к двери. Несколько минут спустя за дверью раздался легкий, почти неразличимый звук. Я ворвался в дом и бросился на кухню.
Посреди кухни на полу стоял раскрытый контейнер с бургерами, а рядом сидел дрожащий от ужаса Гомер. Сам Девон предпринял тактическое отступление.
Да как он посмел? Я оглядел поле боя, готовясь к сражению… но в этот миг над головой у меня что-то щелкнуло, и кухня погрузилась в темноту. Лампочка перегорела. Вот и говорите после этого, что совпадений не бывает!
Неожиданность погасила мой гнев. Мне подумалось, что Пола права: в самом деле, все это забавно. В конце концов, Девон — бордер-колли, профессор Мориарти среди собак. Хитрые трюки и уловки — часть его жизни. И если я его люблю, должен принимать таким, какой он есть.
Я рассмеялся и сел на пол.
— Не бойся, малыш, — сказал я Гомеру; тот, обрадованный, тут же подбежал меня облизать.
— Девон! Спускайся, хитрец! — позвал я. — Не бойся, я не сержусь!
И в тот же миг Девон слетел вниз по лестнице, буквально снес с дороги Гомера и кинулся ко мне на колени. Мы крепко обнялись, а вокруг нас, не понимая, что происходит, прыгал Гомер.
Что мне оставалось делать? Только рассмеяться и смириться с тем, что ничто уже не будет как прежде. Это было нелегко: я очень скучал по Джулиусу и Стенли, по их спокойствию и надежности. Но их больше нет, а со мной остался этот невозможный пес, которого я люблю всем сердцем.
— Знаешь что? — сказал я ему. — За ловкость и изобретательность ты заслужил бургер.
Я достал из водонепроницаемого пластика бургеры и положил по куску индейки в миски Гомеру и Девону. Гомер радостно набросился на еду; но Девон к ней даже не прикоснулся. Он смотрел на индейку с презрением: очевидно, вся соль для него состояла в охоте.
Этот случай стал вторым переломом в моих бурных отношениях с Адским Псом — переломом к лучшему. Что с Девоном ни делай, он останется Девоном; можно исходить желчью по этому поводу, отравляя жизнь себе и собакам, а можно просто принять его таким, какой он есть.
Я включил компьютер, запустил поисковую программу и заказал на завтра целый набор замков и запоров на всю бытовую технику.
Потом взял две собачьи переноски, поставил их рядом, застелил одеялами, поставил туда воды, положил собачьих
Для Девона каждый день несет с собой новый опыт и новые приключения, и для меня, когда я с ним рядом, тоже. Его любовь и верность несомненны, и порой кажется, что он полностью мне подчиняется. Но это только кажется. Заключать, что он потерял интерес к холодильнику (или ко многим другим вещам), было бы большой ошибкой. Девон из тех парней, что никогда не сдаются.
Собачья жизнь
День у Девона и Гомера начинается в половине седьмого, когда я открываю глаза. Первое, что я вижу, — Девон: он неизменно сидит в паре метров от моей кровати, смотрит на меня и ждет сигнала.
Я взмахиваю рукой, и он тихо, чтобы не разбудить Полу, прыгает на кровать. Кладет голову мне на плечо, лижет мне руку или лицо. Затем глубоко вздыхает и закрывает глаза. Нам хорошо вместе; мы наслаждаемся обществом друг друга. Быть может, он вспоминает наши прежние битвы и радуется, что они давно позади.
Иногда до того, как зазвонит будильник Полы (это происходит в половине восьмого), Гомер потягивается, зевает, поднимается и подходит к кровати с другой стороны. Осторожно поглядывая на Девона, который все еще зорко следит за каждым его движением, он тихонько забирается на кровать, укладывается между мной и Полой и сворачивается клубком — любимая его поза. Несколько месяцев Девон не подпускал Гомера ко мне, но от Полы его никогда не отгонял: неудивительно, что эти двое прониклись друг к другу самой нежной симпатией.
Диана была права: из Девона и Гомера получилась прекрасная пара. Как она и обещала, Гомеру нравится ходить в подчиненных — и прекрасно, потому что Девон не согласился бы ни на что другое. Девон решает, кому что есть; Девон всегда и всюду ходит впереди; у Девона есть привилегии в общении со мной. Гомер со всем этим согласен. Он любит нас обоих и получает от нас ответную любовь, не задевая Девона и не угрожая его положению. Он вошел в нашу семью легко, никого не задев и не отодвинув. Мы с Девоном так хорошо понимаем друг друга, быть может, оттого, что в нем я вижу отражение своей «темной стороны»: что же до Гомера — в нем просто нет ничего «темного».
Все мы спускаемся вниз завтракать — и я доволен, что каждый пес ест из своей миски, не заглядывая в чужую. Девон получает еду первым, из уважения к его статусу.
Иной раз, когда Девон в дурном настроении, он может оттолкнуть Гомера и выхватить из его миски кусок-другой, прежде чем я его оттащу, но, кажется, делает он это лишь для того, чтобы позлить меня и поддержать свою репутацию.
Потом мы с Полой пьем кофе, читаем газеты, разговариваем, а псины отправляются в холл и лежат там, ожидая, пока их поведут гулять. Умные создания прекрасно понимают: сейчас наше время и не стоит нам мешать.