Год Мудака
Шрифт:
— А почему насрано?
— А хуй его знает, брат. Ассоциация.
— Цаца. Цаца! — жалобно сказал дурак Володя.
— А, чтоб тебя. Книжку забыл?
Дурак печально закивал главою.
— Новую куплю. Или отберем у кого. Сегодня и отберем, — пообещал Фрязин.
Дурак оттаял и стал жевать конфеты, умело запрятанные во рту.
— Давай-ка мы их оставим, — сказал Лагутин. — Посадим вон в кондитерской, пусть жрут. А то приказы приказами, а на таком деле от них вред один.
— Давай, — согласился Фрязин.
Дураков усадили в кондитерской за
— Это что же мне делать? — спросила толстая и наглая продавщица.
— Да хоть пизду им покажи, только чтоб не разбежались, — развязно сказал Лагутин. — Если их не будет, как приеду, я тебя в твои эклеры зарою.
Поехали на лагутинской машине — в фрязинской, как обнаружилось, дурак Володя успел насрать на заднем сиденье и даже не сказал, сволочь.
Мудацкая хаза располагалась в хрущевке, окруженной такими же ветхими строениями. Вокруг под видом праздных граждан ходили, сидели и стояли сотрудники ВОПРАГ, многие из знакомых, другие, видать, из дальних отделений. Фрязин только успевал здороваться.
— Квартира двенадцать, — сказали им. — Сейчас станем дверь ломать.
— Чуть не опоздали, — пыхтел Лагутин, топоча по лестнице. — Самое интересное пропустим!
Но самое интересное не пропустили. Дверь высадили, из прихожей заверещала толстая бабища в бигудях. Фрязин ворвался одним из первых, тогда как Лагутина придавили в дверях.
Мудаков в квартире было не продыхнуть. Штук двадцать. Они сидели на подоконниках, на полу, даже в ванной обитали два мудака. Всполошенные грохотом мудаки метались по комнатам, вопили, кто-то лез в форточку…
— А-а, бляди! — радостно закричал толстый оперативник. — Попались!
Глава 10
«Гражданский контроль над вооруженными силами это деятельность граждан как через государство, так и через свои объединения, направленная на то, чтобы состояние и применение армии отвечало потребностям и интересам общества.
Другими словами, это способность общества определять жизнь и поведение армии, не допускать таких отклонений в деятельности военных, которые представляют угрозу демократии, свободе и безопасности граждан».
Как срать, так все время передачу хорошую показывают. А в толчок телевизор не вставишь.
Кукин прикинул, что сможет не срать еще минут десять. А потом, если быстро, минуты в три уложится. Может, как раз на рекламу попадет.
В телевизоре в самом деле было интересное. Первый Президент вытирал слезы, текущие по седым мордасам, и бормотал:
— Ну и шта? Обманули, пнимаешь… Дачу, охрану, пенсию… А шта мне ваша пенсия, если вы меня теперь, как Гитлера какого, судите?
Суд на Первым Президентом, который официально был признан одним из зачинателей мудацкого движения, обещали давно, а показали как-то сразу, не предупредив. Если бы Кукин телевизор не включил, ни хуя бы и не увидел — в
Камера показала маленький зал какого-то районного суда, скучную тетеньку-судью, народных заседателей с пропитыми рыльцами. Первый Президент поднял руку — за отсутствием пальцев казалось, что он кажет ею некий сложный, одному ему понятный факофф.
— Это шта за комедия? Мне Сами-Знаете-Кто обещал неприкосновенность и все… это… Я бывший гарант!
Судья как раз собралась что-то сказать, но тут Кукину приперло, и он побежал срать.
Попойка со школьным товарищем Афанасьевым довела Кукина до бодуна и поноса, оба жутко страшные. Но если бодун был снят аспирином и пивом, то понос этим зельям только обрадовался.
Реактивная струя подбросила Кукина над унитазом, едва он успел снять штаны. Вот так, блядь, Циолковский и открыл в Калуге принципы звездоплавания, подумалось Кукину.
— …шта-а… пнимаешь… — доносилось из-за приокрытой двери, а потом Первый Президент вроде как сказал «пизда», но может, и показалось.
Афанасьев, школьный товарищ, рассказывал много интересного. Особенно понравилось Кукину про дураков, которые слабоумные граждане. Он и сам с утра видел одного — солидный такой, даром что весь в соплях.
Суд вершился быстро — не успел Кукин просраться, как Первому уже зачитывали обвинение. Никаких политических статей — хулиганство в виде дирижирования оркестром в пьяном виде там-то, обоссывание шасси самолета сям-то, подстрекательство к бросанию пресс-секретаря в воду… Первый опять показал суду свой непостижимый факофф и затребовал адвоката. Это было интересно, потому что фактически он приравнивался к мудакам, а мудакам адвокаты не положены. Но суд было не наебать.
— Адвоката? — задумчиво сказал судья. — Будет вам адвокат.
Она куда-то позвонила, прикрывая трубку рукою, и в зал ввели потасканного дядю.
— Вот, — сказала судья. — Генри Падла, известный адвокат.
Однако! Мудаку и адвоката-мудака. Лихо, подумал Кукин, но тут ему опять подперло, и он поскакал срать.
В это время Фрязин переключил программу с суда на мультики, чтобы потешить дурака Володю, а сам пошел в коридор. Как раз на стенку вешали стенгазету — яркую, разлапистую. Тут же собрался народ, что было странно — обычно никто газету не читал, разве со скуки.
Прохожий человек шоссе переходил, Но ззади настигал его автомобил! Прохожий не успел дорогу перейти, Настиг автомобил прохожево в пути!Фрязин прочел стишок еще раз. В стенгазету писали, конечно, всякое, но такого он не видел.
— А дураки писали, — сказал, проходя, один из оперативников. Второй, несший зачем-то настоящий человеческий череп, поправил:
— Слабоумные граждане.
— Ну да. Они. Это о профилактике дорожно-транспортных происшествий. А в следующем номере должно быть про пьянство.