Год любви
Шрифт:
Вот и все. С Оливером все было совсем по-другому. Везде, где бы он ни появился, ему смотрели вслед, по залу пробегал шепоток, люди подталкивали друг друга и указывали на него.
Оливера совершенно не привлекали тихие радости, которыми наслаждался Дарси. Элен с усмешкой попыталась себе представить Оливера в каком-нибудь дешевом баре: вот он заказывает пинту пива и следит за состязанием людей, которые кидают дротики. Но у нее ничего не получилось. Нет… Оливер был неотделим от своего «ягуара», который мчал его на бешеной скорости в шикарный ресторан, где официанты сломя голову бросались его обслуживать, а остальные посетители
Когда Элен вспоминала свои недолгие поездки в «ягуаре» рядом с Оливером или небрежно-дорогое убранство его комнат, где вечно царил беспорядок, ей казалось, что все это происходило в какой-то другой жизни. Она бережно хранила эти воспоминания, но все больше примирялась с мыслью, что прошлого не вернуть.
С Дарси – в отличие от Оливера – Элен было необычайно легко. Он любил ее слушать, и Элен с радостью рассказывала ему о своей работе, семье и о всяких мелких событиях повседневной жизни. Оливеру она ничего подобного рассказывать бы не стала, боясь, что он сочтет это слишком скучным или убогим. А Дарси слушал и кивал, идя рядом с ней и держа руки в карманах вельветовых брюк. Если же он высказывал свое мнение, то делал это удивительно мягко, чуть ли не поражаясь тому, что он вообще отваживается иметь собственное мнение.
Элен почти случайно обнаружила, что ей очень нравится Дарси, и она потихоньку привыкает к этому спокойному, надежному человеку. Он не был таким потрясающим, как Оливер, но зато на него вполне можно было положиться. Его интересы не отличались особой широтой – Дарси интересовался сельским хозяйством, деревней, животными и своими немногочисленными друзьями. Однако чувства его были глубокими и искренними. Элен подозревала, что Дарси волнует и пугает та роль, которую ему в будущем предстоит играть в Монткалме, но он избегал этой темы, и она тактично тоже не затрагивала ее.
Вскоре Элен поняла, что и она для Дарси много значит. Он вел себя очень ласково, чуть ли не с робостью приглашал ее куда-нибудь, застенчиво спрашивал, можно ли будет с ней встретиться еще раз. Однако она не испытывала ни малейшего давления с его стороны. Только иногда по его глазам Элен догадывалась, что она для него больше, чем приятельница, с которой можно погулять или спокойно посидеть в пабе за пинтой пива.
Поняв это, Элен не на шутку забеспокоилась.
«Не нужно было до этого доводить, – сказала она себе. – Это нечестно по отношению к нему».
Но когда она уже совсем было решилась не видеться с ним, ей тут же стало его очень не хватать.
«Зачем? – подумала она. – Зачем отказывать нам обоим в удовольствии, поддаваясь какому-то смутному, необоснованному страху? Я не хочу расставаться с Дарси!»
И их встречи продолжались.
По молчаливому соглашению они дружили только вдвоем. И больше ни с кем не встречались. Элен никогда не упоминала про Дарси в Фоллиз-Хаусе, теперь он не приходил к ней туда, а они встречались в других местах.
«Сейчас все очень заняты, – оправдывалась сама перед собой Элен. – Вот когда сыграют спектакль, тогда, может быть, мы соберемся все вместе».
Но эта перспектива ее не обрадовала, и она поспешила выбросить подобные мысли из головы.
Однажды Дарси привез ее в Мер.
Хозяйственные службы Монткалма располагались в низине, в селении Котсвулд. Каменные постройки песочного цвета стояли на краю плодородных
«Ну, конечно! – мысленно воскликнула Элен. – Конечно, Дарси тут знают и любят. Это же его родные места. А весь остальной мир не интересуется Дарси, и Дарси на него тоже наплевать».
Господский дом сильно отличался от других зданий.
Он был невысокий, серый, очень старый и смотрелся немного зловеще на фоне темных тисовых деревьев, росших в ряд. На самом деле в нем не было ничего господского. Основательное, чисто функциональное жилище землевладельца, без каких-либо архитектурных изысков и ненужных украшений… Дарси рассказал Элен, что здесь было фамильное гнездо Мортиморов, пока к восемнадцатому столетию они не добились гораздо большего могущества, вместе с которым пришло и несметное богатство. А тогда они построили Монткалм и начали вести шикарную жизнь среди террас и цветников, подальше от сельских забот. Но их наследники по традиции жили в Мере перед тем, как вступить в свои права, вели дела и получали доходы от арендаторов.
Дарси подвел Элен к входу в дом. Тротуар под маленькими окнами с тяжелыми освинцованными переплетами потрескался, а трещины поросли темно-зеленым мхом. Под тисами росло множество нарциссов – от бледно-кремового до медно-оранжевого цвета. Дорога от дома к деревне шла под горку, свежевспаханные черные поля чередовались с пастбищами, поросшими невысокой травой. Элен слышала в тишине упорное пыхтение трактора, порой ветер доносил до нее и тоненькое блеяние новорожденных ягнят.
Дарси не отрывал глаз от ее лица, повернутого немного в сторону. Налюбовавшись безмятежным, приглаженным пейзажем, который освещало весеннее солнце, Элен вновь поглядела на дом. Казалось, он стоял тут всегда. В памяти Элен всплыл Монткалм, его причудливые башенки, бельведеры и балюстрады.
– И почему им здесь не понравилось? – смеясь, пробормотала она и посмотрела на Дарси.
– Вот и я задаю себе этот же вопрос, – в его глазах явно читалось одобрение. – Вам здесь больше нравится, да?
Элен секунду поколебалась, потом тихо ответила:
– Да.
Дарси снова посмотрел на поля.
– Я это обожаю, – просто признался он. – Мне будет очень не хватать всего этого, когда… когда придется переехать.
– Но ведь еще нескоро, – сказала Элен.
– Нескоро, – согласился Дарси. – Но все равно когда-нибудь придется.
Ветер донес до них птичье пение и шум трактора, который методично ездил взад и вперед по большому полю.
– Давайте зайдем в дом, – в конце концов предложил Дарси. – Перекусим, и я покажу вам ферму.
В доме не оказалось ни изысканной старинной мебели, ни хрупкого фарфора. Он был обставлен тяжелой, темной дубовой мебелью, такой же старой и массивной, как и само здание. В комнатах было темновато, и солнечные лучи, проникавшие сквозь маленькие окошки, казались поразительно яркими.
В большой квадратной столовой с низким потолком перед единственным обеденным прибором стоял резной стул. Еще Элен увидела серебряный кубок, бутылку пива и еженедельник для фермеров.