Год литераДуры
Шрифт:
ОТ АВТОРА
Эта книжка вовсе не о литературе, хорошей или плохой. Она о литераДуре — загадочной субстанции, которая окружает нас ежедневно. Эту субстанцию можно обнаружить и на страницах книг, и в фильмах, и на телеэкране, и в речах политиков, и в суждениях простых смертных. Ей невозможно дать определение. Умом ее не понять, аршином не измерить, сбежать от нее нельзя, но можно попробовать хотя бы описать. Таким образом, читателя книги ждет страстный разговор о самом наболевшем: о башмаках, о сургуче, капусте, королях и так далее. Приготовились?
ВМЕСТО ПРОЛОГА
Одиножды один
За неделю до новогодних каникул недуг еще сильнее обострился. Эфир стремительно набух злобой. Каждый божий день без перерыва и выходных по 24 часа в сутки федеральные каналы устами своих дикторов, телеведущих, политкомментаторов и приглашенных звезд, надсаживаясь, дудели в одну жестяную дуду: враги, враги, враги! Нас обкладывают co всех сторон! Нас ненавидят, нам строят козни, нас провоцируют по любому поводу! Россия — в кольце врагов!
За несколько мгновений до того, как куранты на Спасской башне пробили двенадцатый раз, Кто-То Высоко Наверху пожал плечами, поправил сползающий нимб и устало произнес: «Да пожалуйста…»
В 00.01 по московскому времени 1 января страну чуть тряхнуло, но граждане (включая наших бдительных пограничников) ничего не заметили: тосты, елки, мороз, снег, даже созвездья над головами — всё вроде бы осталось по-старому. Лишь одиннадцать дней спустя, когда народ, спотыкаясь о пустые бутылки и битые елочные игрушки, нехотя выполз из салата оливье и огляделся по сторонам, стало ясно, что за пределами страны кое-что случилось.
Грубо говоря, весь окружающий нас мир co всеми нашими соседями исчез. Южнее, севернее, восточнее и даже западнее России отныне не было вообще никого. Сразу за полосатыми пограничными столбами с двуглавым орлом начинался мировой океан — без конца и края.
Когда доложили Владимиру Владимировичу, он первым делом тревожно поинтересовался: «Ho Крым-то наш?» Референт, трепеща, объяснил, что мир вокруг нас пропал строго по границе, зафиксированной еще Беловежскими соглашениями. Калининградская область маячит тут неподалеку, на манер острова Мадагаскар. A вот Крым — увы, увы…
— Это неприкрытый акт агрессии против России! Срочно соедините меня с американским президентом Бараком Обамой! — по привычке воскликнул Владимир Владимирович. И вдруг опомнился: стоп! Да ведь нет же больше никакой Америки и никакого Обамы тоже нет!
Теплая волна тихой радости охватила и обогрела первое лицо единственного теперь на всей планете государства. В мире больше не было Австралии с ее брисбенскими коалами. Исчез Шенген, a вместе с ним развеялись в прах визы для всех — и тех, кого еще пускали за кордон, и тех, кому по новым правилам уже показывали крепкий кукиш. Сгинули санкции. He стало нагло-презрительных доллара, евро, фунта и иены — всех этих чистоплюев, так долго унижавших чумазый рубль. Ау, Федеральная резервная система! Ау, ВТО! Исчезла привередливая, как учительница математики, фрау Меркель. Утратились вихляющийся мсье Олланд и жесткий, как засохшая овсянка, мистер Кэмерон. He стало Европарламента и Евросуда. Вместе с Украиной исчез неотвязный, как зубная боль, весь украинский кризис. Коварная Астана, переменчивый Минск, мстительная Варшава, нудный Стокгольм — короче, пропало всё.
«Один, совсем один!» — счастливо подумал Владимир Владимирович. Удовлетворенно потер руки — и вдруг сердце y него екнуло.
He стало соседей по планете —
Владимир Владимирович поежился. Окружающие страну наши коварные враги были заодно и аккуратными покупателями нефти и газа, и, по закону подлости, именно заграничные недруги крепили фундамент нашего хрупкого благоденствия. И как жить дальше, если никакой иной промышленности, кроме нефтегазовой, никто не удосужился развивать? Хранилища черного и голубого топлива полны под завязку — что теперь? Танкеры застыли в бессмысленных международных портах. Трубопроводы зияют обрезками труб. Валюта ниоткуда не капает. Нефть невозможно пить и есть, из газового конденсата нельзя пошить штаны. Вселенная, которая держалась на внешней угрозе и экспорте углеводородов, разом лишилась обеих духовных скреп.
«Ну, допустим, народу еще можно объяснить, что ему придется временно обойтись без еды и без штанов, — мысленно прикинул Владимир Владимирович. — Ho как такое объяснить Очень Серьезным Людям?» Тяжело вздохнув, президент вызвал к себе министра обороны.
— Сергей Кужугетович, — скомандовал президент, — сегодня же отправьте в столицу инженерные войска. И чтобы к завтрашнему утру вокруг кремлевского комплекса зданий была каменная стена. С зубчиками. С бойницами. Метра три высотой, a лучше все десять.
— Так есть же вроде там каменная стена с зубчиками, — удивился министр. — Типа кремлевская.
— Ну так возведите еще одну! — раздраженно сказал президент.
Владимир Владимирович больше не опасался врагов. Теперь он опасался друзей.
ЧАСТЬ I
Зимне-весеннее обострение
ЗАДНИЙ ХОД
Когда наш губернатор Валерий Васильевич хочет пообщаться с народом, a информационного повода нет, спичрайтеры ищут в календаре какую-нибудь круглую дату. Недавно, например, исполнилось 100 лет co дня рождения бывшего первого секретаря обкома КПСС, который правил y нас с хрущевских времен и вплоть до середины 70-х. Пользуясь случаем, Валерий Васильевич оседлал трибуну и напомнил о непреходящих достоинствах юбиляра. «Мы не только должны уважать память этого высокопрофессионального человека и брать с него пример — быть амбициозными и настойчивыми в достижении цели, видеть перспективу и работать на результат», — объявил губернатор.
При этих словах многие земляки (те, что постарше) поежились и мысленно перекрестились. Покойный партвождь был редкостным хамом и невеждой, обратившим в каменную пыль десятки памятников архитектуры и нагородившим повсюду истуканов-ильичей. При нем ревностно выпалывали любые, даже скромные, ростки вольномыслия, a самым заметным результатом его правления были пустые прилавки продовольственных магазинов. Теперь же оказалось, что мы жили в очень успешном регионе, и на тот успех нам следует равняться.