Год Крысы
Шрифт:
И так обретается одиночество.
Как и любая темная магия или тема, она не без плюсов. Они обманывают, заставляют принимать себя за основу и истину, как единственные способы выживания. Это не так.
Мир полон людей, оттого он и плох. Живые комфортные ловушки, но с недостатками и нюансами. На одну затрат больше, чем выгоды, на другую – травма, требующая предательства и обмана. Найти верного подельника необъяснимо тяжело, особенно когда плюсы выше стали символами собственной церкви одиночества.
Надеюсь, подобные слова не выдержат испытания временем, иначе остается только умирать да страдать красиво. Не забывайте улыбки близких и тех, кто радует вас – всегда будет последняя.
Она лениво открыла глаза и сказала:
– Не обосритесь.
Полусонная, она забрела
– Я все хотел это… – бормотал я на пороге, – сказать спасибо. У тебя прекрасный голос, от него… просто хорошо.
Она закрыла лицо руками, и имя ее я упоминать не стану. Только мое. По пути к метро я думал о новом дне и как же сильно опаздываю на встречу. Важную очень.
2.
Мы встретились на белой площади около огромного бизнес-центра, из которого то выходил, то заходил обратно рабочий люд нового времени. Вместо синих комбезов – костюмы-тройки; вместо прокуренных голосочков – истошный вопль. На лицах не прослеживается усталость тел, только слабость психики. Здание кушало людей, давилось ими и выплевывало кости обратно.
Рядом со мной на перекрестке остановилась машина. Вышел из нее недовольный мужчина средних лет, со шрамами на щеках, легкой небритостью и уставшим взглядом. Он шел, прихрамывая на правую ногу. Мы пожали друг другу руки.
– Есть сигарета? – спросил Сергей.
– Держи, – я протянул ему пачку. – Так, какой у нас план?
– В смысле?
– Что мы будем им предлагать?
– Мы уже все отправили через Пашу, – отстраненно ответил он.
– Какого Пашу?
– Блять, Федя. Паша – глава агентства, которое выиграло тендер. Мы все общение ведем через него и предлагаем только ему. Помнишь, мы список артистов писали? Вот мы писали ему, сегодня он показывает заказчику, а мы идем подкреплять авторитетом его мнение.
– Типа: «Эй, это крутые группы, давайте денег»?
– Ага.
Мы уселись напротив входа, около рассады из безымянных цветов. Гремели рельсы у Белорусского вокзала, машины кричали друг на друга не от злости, а от суеты. Не было ни одного человека вокруг без занятости, в руках каждого болтался стаканчик кофе. Нам обоим казалось, что этот проект – легкие деньги, возможность реализовать наши самые грязные фантазии: позвать артистов, которых мы всегда хотели, только за чужой счет и без каких-то ограничений; поселить не в хостел, а в настоящий отель; позволить достойно отстроить звук, а не как обычно происходит, за двадцать-тридцать минут; привезти дорогие ламповые усилители, а не транзисторные комбики на пятьдесят ватт. Плюс помочь нашим друзьям, разумеется. Таких денег за выступления они никогда не получали и вряд ли когда-либо получат. Какие мы, оказывается, добрые души.
Нам нечасто приходят такие предложения, потому отказываться мы не научились. Но что нам париться? Если есть деньги – все решаемо. Отчеты, откаты, обнал – мы способны на все, если есть потребность у клиента. А если артисту нужен вес, то мы и на это способны, но придется доплатить за риски. Для наших друзей и коллег мы способны на многое. Для крупных проектов должен быть и крупный ценник – такому меня научили. Конечно, поначалу меня волновал тот факт, что мы идем на сделку с дьяволом и нам пришлось бы связываться с таким мусором, как Моргенштерн, Jah Khalib, Элджей, вся эта мишура без чувства вкуса… Но нас быстро успокоили – клиент абсолютно ничего не знает о современной музыке и ставит главную цель показаться
Путь мы держали на восьмой этаж, где за стеклянными дверями горел логотип имперской летучей мыши, что раскинула свои крылья над продуктовыми и винными магазинами, ее тень падает на подростков, жаждущих поскорее взрослой жизни, в клубах, на вечеринках, во многих квартирах остался ее след. Она меня по-настоящему пугала. Немногие могут похвастаться таким офисом: целый этаж огромного бизнес-центра, собственный бесплатный бар, пять или шесть закрытых переговорных, дорогие диваны, название бренда на каждой стене, кроме туалета. С другой стороны – чему я удивляюсь? Это же многомиллиардная международная корпорация, представленная где только можно. Странно, что у них на стенах не написано: «Злобные планы на сегодня».
– Добрый день! – обратился Сергей к одной из сотрудниц. – Мы пришли на встречу по поводу фестиваля в декабре.
– А… – девушка задумалась. – Вам в третью комнату, давайте я вас провожу.
– Ага, спасибо, – и мы послушно пошли за ней.
В белом боксе сидели несколько важных людей. Две девушки в легких сорочках, со стервозными лицами и тяжелыми глазами, которые нельзя пускать в душу. Между ними молодой парень моего возраста, с ухмылкой зазнайки. Мы вошли в самый неподходящий момент, когда заказчик раскатывал предложения нашего друга Паши, а значит, и нас. Паша нервно тер лоб, разбрасывая по собравшимся блестящие капли.
– Отлично, вот и наши г-г-генераторы идей пришли, – обрадовался Паша. – Итак, коллеги, познакомьтесь. Это С-сергей Канаев, предложенный нами арт-директор музыкальной составляющей фестиваля. Вы о нем, конечно же, наслышаны. А это Федор, его персональный ассистент.
– Очень приятно наконец-то с вами познакомиться, – из кресла между девушками поднялся молодой парень и протянул маленькую руку. – Павел, директор проекта. Мы посмотрели презентацию, выслушали мнение Паши, а теперь было бы честно узнать ваш взгляд на то, как это должно все происходить.
– Д-да, – продолжал запинаться Паша, – Сергей Альбертович на таких мероприятиях с-с-собаку съел, и кому как не ему знать, как прививать вкус молодежи, да?
И тут Сергей загорелся. Он всегда делал ставку на харизму и что бы ни сказал – всегда в это верил. Серьезные женщины и Павел не отрывали от него глаз, пытались скрывать эмоции. Но проскальзывали через маски профессионализма и объективности ярые лучи доверия. Им хотелось, чтобы все было именно так, как говорил Сергей. Что и людей будет много, и группы перспективные, и с должным продвижением без труда за один день соберется больше пятнадцати тысяч человек; что достигнутым KPI можно будет хвастаться и выставлять это как кейс слаженной работы и продуманной досконально концепции. Я свой взгляд прятал в презентации. Как же она была плохо сделана! Ужасные цвета бренда резали глаза, крупные буквы кричали о том, что писал их человек далекий от настоящего. Жаргонизмы и приколы прошлого десятилетия. Хотелось спать, валяться где-то далеко отсюда за кольцом, с человеком, которому индустрия чужда. Паша пытался угнаться за мыслью Сергея, попутно перелистывая слайды. Его агентство, видимо, представляло из себя приют для отсталых и далеких, потому что кто еще мог придумать такой маскот бренда: Дед Мороз или Санта Клаус на унитазе с бутылкой крепкого в руках. Бушевала буря из тысячи слов по переговорной, а я ее не чувствовал, будто бы смотрел издалека, как тучи разрываются от радости.