Год и один день

Isabelle Broom

A YEAR AND A DAY

Copyright © Penguin 2016

This edition is published by arrangement with Hardman and Swainson and The Van Lear Agency LLC

Перевод с английского Веры Аникеевой и Елены Лыткиной

Художественное оформление Юлии Девятовой

Снег пошел, как только опустилась ночь, и в этот же момент повисла абсолютная тишина. Та самая, волшебная,

тишина, которая всегда сопровождается мягкими хлопьями снега, падающими на землю, будто все на свете замерло лишь для того, чтобы любоваться этим зрелищем.

Но одного человека не трогало это волшебство. Она смотрела на падающий снег. Стоя у ограды моста, чувствуя камни под ногами, она так сильно дышала, что дыхание виднелось в жестком неподвижном воздухе. Она чувствовала, как ее зовет темная вода.

Интересно, что почувствуешь, если прыгнешь прямо туда? – подумала она. Утащит ли ее река сразу своими ледяными руками? Будет ли она кашлять, и захлебываться, и бестолково размахивать руками над головой или не почувствует ничего, кроме облегчения? Второй вариант был так заманчив! Последние несколько дней безумно измотали ее, все, что она чувствовала, – смертельная усталость. Усталость от смятения, усталость от неопределенности, усталость от боли.

Пробили часы, и, закрыв глаза, она почувствовала, как каждый удар разрывает ее изнутри – это был обратный отсчет безнадежности, симфония отчаяния. Снегопад усилился, и сквозь слезы она почти ничего не видела.

Всего один шаг, чтобы перелезть через ограду, последний вздох, прыжок. Все закончится уже через минуту.

Высоко над мостом снеговые тучи проплывали мимо гордой и беспристрастной луны. Оттуда мир казался цветным всполохом в океане темноты, ярким пятном любви, радости и грусти. С моста же казалось, что лунный свет проникает везде, освещает статуи и делает потертое золото голубым в темноте. А снег все падал.

Последний удар, и вместе с ним пришло решение. Она глубоко вдохнула и уперлась руками в каменную ограду, чтобы взобраться. Но в тот момент, когда ноги оторвались от земли, она услышала крик.

Это был он. Он пришел.

Меган скомкала джинсы и швырнула их со всей силы в другой конец комнаты, – звук удара о стену был слишком тихим, – после чего они печально спустились на кучу из трех рубашек и пяти пар трусиков, отправившихся туда чуть раньше.

Искусство упаковывания всегда было предметом гордости Меган. Все эти аккуратно скрученные предметы одежды, носки, вставленные в обувь, косметика в миниатюрах, а также предусмотрительно оставленное место для покупок, совершенных в путешествии.

На этот раз все оказалось гораздо труднее.

Что взять с собой в путешествие, в которое ты отправляешься с другим мужчиной, который точно не является твоей второй половиной? С мужчиной, которого ты однажды поцеловала, когда была пьяна, тысячу лет назад, и не хочешь этого повторять? С мужчиной, который пригласил тебя в путешествие в Прагу совершенно по-дружески, но который совершенно одинок? С мужчиной, с которым придется провести очень много времени один на один в ближайшие пять дней. С мужчиной, с которым ты даже спать будешь в одной кровати.

Это было очень странно.

Меган отказывалась слушать, когда подруги говорили, что все закончится слезами. Да что там, даже ее собственная мать вставила свое веское слово.

– Я не хочу, чтобы бедный мальчик страдал, – были ее слова. Такая мама.

Меган

отмахивалась от их предостережений, заявив всем, что все будет хорошо. Олли знал, что ее глупый поцелуй был разовой акцией, а теперь они просто хорошие друзья.

И все же – не по себе.

Стоит ли класть в чемодан черное платье с шикарным декольте? Оно так ей идет, и ей нравилось его носить, но Олли может подумать, что она пытается привлечь к себе побольше внимания. Не получится ли, что она будет играть с ним, сама того не желая? А как быть с пижамами? Если она возьмет сатиновый комплект с кружевом, сочтет ли он это за зеленый свет, и подумает, что она жаждет его дружеских объятий под одеялом? Но кроме него у нее была только видавшая виды пижама из шорт и футболки, которая пылилась в дальнем углу ящика с университетских времен. Она не хотела, чтобы Олли подумал, что она похожа на бродягу. Вот так задачка.

Всегда такие безобидные майки теперь даже не обсуждались, все хорошо сидящие на ягодицах джинсы вдруг стали вызывающими, что же касается отдела нижнего белья… Она даже не знала, с какой стороны подступиться к этой куче провокационных красных флагов для похотливых бычков. Все было абсолютно не то, она уже собралась отправиться в один из тех скучнейших лондонских магазинов, где можно купить самую простую и невинную одежду, которая у них найдется. Прекрасно.

Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Олли.

«Надеюсь, ты уже все собрала. Не могу дождаться завтрашнего дня. Выпьем пива в аэропорту в шесть утра? Ты платишь. Ц»

О господи, он уже добавил «Целую». Началось.

Она прикусила губу, обдумывая ответ, наконец отправила:

Давным-давно все упаковано, друг мой. А платишь ТЫ.

Никаких поцелуев, боже упаси.

Вздохнув, Меган бросила попытки что-нибудь решить с чемоданом и взяла в руки фотоаппарат. В тот же момент она успокоилась. Она любила ощущение тяжести камеры в руках, шершавую поверхность корпуса под опытными пальцами, мягкий щелчок, который раздавался, когда она присоединяла объектив, и ни с чем не сравнимое удовольствие, которое испытывала, спуская затвор и делая снимок. Застывшая секунда, память, сохраненная навечно, картина мира ее глазами. Ничто не могло сделать Меган счастливее, чем съемка, и она понимала, что фотография всегда будет любовью ее жизни. Ни мужчина, ни друзья, ни даже (мозг попытался сопротивляться) семья не могли конкурировать с ее увлечением. Фотоаппарат был продолжением руки Меган, ее кожи, волос, ее души, и сейчас, просто удерживая его в руках, посреди кучи отбракованной одежды, она чувствовала себя в полном порядке.

Когда Олли рассказал, что в следующей четверти будет рассказывать в своем классе восьмилеток о Праге, он спросил Меган, сможет ли она поехать с ним в ознакомительную поездку на неделю, качестве неофициального фотографа. Меган тщательно изучила место, перед тем как дать ответ. И увидела, что это совершенно волшебный город. Булыжные мостовые и статуи, не говоря уж о невероятной красоте реки Влтава, которая протекала прямо через самый центр города. Кроме того, Прага была наполнена архитектурными сокровищами, некоторые из которых датировались тринадцатым веком. Каждый раз, когда Меган предвкушала поездку, она чувствовала, как волосы на руках у нее вставали дыбом.

Она настолько была уверена, что поездка ее вдохновит, что собрала все свои нервы в кулак и забронировала место для майской выставки в лондонском Саут-Банке. Это будет ее первая персональная выставка в столице, и учитывая, что Рождество всего через несколько недель, времени было вполне достаточно, но она любила работать именно так. Устанавливать сроки, писать списки, заставлять себя вставать и шевелиться, делать что-то каждый день, достигать чего-нибудь, неважно чего – в этом была вся Меган.