Год Дракона
Шрифт:
– И ты?
– И я. С тобой, вместе…
– Ну, может… Танечка… Тебе страшно?
– Очень. Иди ко мне, Андрюшенька…
– Здесь?! Сейчас?!
– Здесь и сейчас, мой кораблик…
ПРАГА, «ЛОГОВО ДРАКОНА». АПРЕЛЬ
Майзель с Андреем вернулись действительно только после пяти вечера. Корабельщиков плюхнулся в кресло и стал отфыркиваться:
– У-пф… Столько я в жизни еще не болтал… А что, все по-русски тут у вас разговаривают?!
– Нет, ну, что ты… Это же беларуский департамент просто.
– А
– Министр, по-твоему, где учился? – усмехнулся Майзель. – На Луне?
– Нет, я понимаю…
– Хорошо, что понимаешь. Танюша! Сонечка! Собирайтесь. Едем во дворец.
– Может, не надо?
– Надо, Вася, – печально вздохнул Майзель. – Надо…
– Зачем?
– Ребенку скучно. И я еще с величеством должен с глазу на глаз пообщаться… С тобой вместе.
– Я больше не могу-у…
– Надо, Вася. Величество тебя будет спрашивать, отвечай кратко, четко, по существу. Чего не знаешь, так и говори – не знаю. Для разыскания незнаемого разведка приспособлена. Ну, с Богом…
ПРАГА, ЛЕТОГРАДЕК – ЛЕТНИЙ КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ. АПРЕЛЬ
Вацлав с семьей уже перебрались сюда, поближе к природе – игравшие в парке девочки, увидев Майзеля, оставили воспитательницу, помчались навстречу и с радостным визгом повисли на нем. Сонечка спросила театральным шепотом:
– Мама… А они настоящие принцессы?!
– Да, дочуша. Настоящие.
– Настоящие-пренастоящие?!
– Обязательно, милая, – подтвердил Майзель. – Настоящее не бывает. Давайте знакомиться, – Каролина, Агата, Анна, Ярослава. А это – Сонечка. Она совсем по-чешски ни словечка не говорит, так что, девушки, только по-русски…
– По…???
– Каролина хорошо говорит по-русски, да, детка? – Майзель погладил старшую девочку, уже совсем большую, лет двенадцати, по голове, – та, кивнув, улыбнулась Татьяне и, взяв Сонечку за руку, убежала с ней и остальными назад. – Просто потрясающие способности к языкам у нее… Другие девицы-то попроще будут, но тоже ничего.
– Просто рехнуться можно…
– Но не нужно. Пошли дальше знакомиться…
Когда Вацлав V заговорил с ним по-русски, Андрей не то чтобы не удивился, – не отреагировал просто. Слишком много было впечатлений за последнее время. Его величество выказал недюжинную осведомленность в беларуских делах, а вопросы задавал так, что Корабельщикову отвечать на них было легко и приятно. Судя по всему, король его ответами и настроением остался доволен:
– Весьма рад был пообщаться с вами, Андрей Андреевич. Как вам известно, мы очень заинтересованы в положительном развитии событий у вас. Можете в полной мере рассчитывать на наше участие и поддержку, – Вацлав поднялся и протянул Андрею руку.
– Я сделаю, что могу, – сказал Андрей, пожимая руку короля.
Они попрощались, – тепло, как показалось Корабельщикову, – и Майзель повел его назад в парк.
– Он правда остался доволен? – ревниво спросил Андрей.
Майзель кивнул:
– Обязательно. Как он тебе?
– А-а-а… Что я могу сказать?! Крышу срывает…
– Глыба, – улыбнулся Майзель. – Матерый человечище…
– И
– И размер соответствующий. Наше, Дюхон, – значит, отличное, – и он подмигнул Корабельщикову. – Мне еще с ним надо пошушукаться, я распорядился, чтобы вас покормили.
– Ты и тут распоряжаешься?!
– Ну, я, практически, член семьи, – довольно осклабился Майзель и снова скрылся в глубинах дворцовых покоев.
– Где ты выкопал этого парня? – спросил Вацлав, стоявший у окна, выходившего в сад, когда Майзель вошел.
– В Минске, величество, – он пожал плечами и улыбнулся. – Это мой школьный приятель…
– Я не хочу тебя раньше времени хвалить, – улыбнулся Вацлав в ответ, – но парень мне понравился. Начинаем?
– Начинаем, величество.
– А ведь не собирались сейчас.
– Просто никого не было. А теперь появился. Если человек хочет и может что-то сделать, надо дать ему шанс. А?
– Обязательно, – усмехнулся Вацлав. – Давай, действительно, рискнем. Откроем Беларуский фронт… Завтра скомандую собрать людей, посмотрим, какие есть идеи, что сделано уже, что нужно. Ты тоже будь, это же твоя малая родина. Может, понадобишься.
– Обязательно. Я дал указание Фонду развернуть программы для молодежи, с выездом сюда, в Карлов университет, и в Польшу, в Литву. Сетка вещания готовится, мощности подтянем…
– Свернем?
– Свернем, величество, – оскалился Майзель. – Впереди Россия, а отступать некуда…
ПРАГА, МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ. АПРЕЛЬ
Майзель провожал Корабельщиковых тоже сам, – только на этот раз вместе с Гонтой Богушеком, начальником своей личной службы безопасности, немолодым, за пятьдесят, кряжистым, усатым мужиком с типичным взглядом битого мента, прошедшего огонь, воду и медные трубы. Сонечка обняла на прощание Майзеля за шею, посмотрела внимательно в глаза:
– А ты к нам в гости приедешь, дядя Даник?
– Нет, милая. Никак не получится. А вы ко мне обязательно. И еще много раз.
– И ты меня опять к принцессам играть повезешь?
– Повезу. Весело тебе было?
Сонечка кивнула несколько раз.
– Ну, вот и чудесно.
– А ты за мной будешь скучать?
– Буду, милая.
– И я буду за тобой скучать, – она вдруг поцеловала Майзеля в щеку, он даже вздрогнул от неожиданности, – и улыбнулась, засияла глазищами…
Майзель смотрел вслед лайнеру, пока тот не скрылся в ослепительном небе. И только после этого повернулся к Богушеку:
– У тебя много народу в Минске?
– Нет. Пара человек. Зачем мне там люди? Так, на всякий случай… Есть Фонд, посольство, разведка… Всегда можно порешать вопрос, ежели что возникнет…
– Скажи, чтобы делали все, что этому парню потребуется.
– Не вопрос.
– Я люблю этих ребят, Гонта. Не спускай с них глаз…
МИНСК. АПРЕЛЬ – ДЕКАБРЬ
Вернувшись в Минск, Андрей с головой окунулся в новую для себя игру, которая нравилась ему все больше. Первым делом Корабельщиков позвонил Павлу: