Год черной луны
Шрифт:
Ведь я, как дурак, искал счастья. Разрубая гордиев узел, надеялся покончить с тоской, источившей меня за последние полгода. Но оказалось, что нет ей конца.
Меня мучило, что Тата не желает со мной знаться, отец презирает, а сын общается как с инопланетянином. Я хотел оставаться для них тем, кем был всегда. Но это было невозможно.
Я и не догадывался, что держу счастье в руках, — пока не разжал пальцы.
Чтобы не чувствовать себя совсем сиротой, я гораздо чаще, чем прежде, общался с первой семьей, с внуками. Совсем еще маленькие, они не задавались вопросом, откуда взялся этот дополнительный дедушка,
Впрочем, стоило уйти, как тоска вновь вонзала в меня свои цепкие когти.
А еще, как ни парадоксально, меня терзала ревность. Протопопов, один из «отцов» нашей славной корпорации, который после моего ухода от Таты сильно болел, — якобы нервный срыв; о таких небожителях мало что известно, но слухи все равно просачиваются — вдруг стал летать как на крыльях. И при встречах весьма странно на меня поглядывал. К сожалению, я видел этому всего одно объяснение: Тата сначала отказала ему, а потом все же согласилась.
Все мое существо восставало, бунтовало, протестовало. За долгие годы я привык относиться к Протопопову — не самому приятному в мире и на редкость зажравшемуся господину — с тайным злорадством: хоть лопни, а у меня есть такое, чего тебе в жизни не получить! Я понимал, что не должен, не имею права вмешиваться в жизнь Таты, и тем не менее страстно мечтал подойти и хрустко впечатать кулак в сияющую протопоповскую физиономию. Причем не один раз, а несколько: вот тебе, вот тебе, вот тебе! Вот тебе. Узурпатор.
Я знал, что виноват сам, и принимал кару. Но хватит ли одной Лео в компенсацию за мои страдания? Я уже не был в этом уверен.
14
Лео
Что тут скажешь: за что боролись, на то и напоролись. Или, выражаясь культурней, бойся своих желаний.
Вот у меня они исполнились. Радости — хоть волком вой. Я совсем другого ждала. И главное, не пойму, почему так выходит: Ваня же меня любит. Выбрал, в конце концов, кого? Не жену ведь.
Правда, здесь у меня совесть не совсем чиста, но только самую малость — все равно я в колдовство никогда особо не верила. Развлеклась, конечно, пару раз, но результат был, мягко говоря, сомнительный. Не то что волшебной палочкой махнул — и получите-распишитесь. В итоге и не поймешь, шаманство мое подействовало или жизнь сама так повернула. И все-таки, когда один раз попробуешь, остановиться трудно. Думаешь: хуже-то не будет. Привлечем-ка мы для верности магию.
А какой у меня оставался выход? Ваня домой вернулся, жених бросил. «Достали меня твои выкрутасы». Еще бы не достали, если всю злость за облом с Иваном я на бедном Лехе вымещала. К тому же и понимала, что все равно с ним не уживусь, слишком мне о другой, красивой жизни замечталось, а ему до таких высот пупок еще рвать и рвать. Но все равно, я думала сначала найти кого-нибудь нового, а потом уже расставаться, да Леха меня опередил. И так мне обидно стало — нашли дурочку! — что я на следующий день взяла и позвонила Ваньке, прямо
— Зачем звонишь? Ведь знаешь, что все кончено, я принял решение.
Фу-ты ну-ты. Театр одного актера. Я ж по голосу слышу: у тебя мурашки по спине бегут, до того меня видеть хочешь. Истосковался весь. Ну я и вывалила на него все разом: люблю, забыть не могу, жениха бросила — не правду же говорить, — умираю от тоски и мечтаю еще хоть разок встретиться. Он и растаял. Подъезжай, говорит, в три часа к нашей гостинице.
И пошло-поехало. Ваня квартиру снял, симпатичную, хоть и не в центре, как мне хотелось; я в ней поселилась, он приезжал каждый день. Хозяйство у нас образовалось, полочки там, покупки. Казалось бы, о чем размышлять — понял ведь, что без меня не можешь. А он нет, преспокойно зажил на два фронта. И что мужики за люди? На черта ему теперь-то сдалась его фефела?
Когда мы на Новый год с Зинкой поздравлялись, она сказала:
— Тебе надо было его любой ценой из дома тащить. Они ж такие. Им легче годами болтаться туда-сюда, как цветку в проруби, чем решения принимать. Хотя сейчас-то чего, поздно.
Но оказалось — не поздно. Мне выпал еще один шанс, и я решила его не упустить. А на всякий случай заглянула в заветные бабушкины тетрадочки. Аэробику на свежем воздухе, ясное дело, отмела — пока погода ничего зажигательного не шепчет — и разыскивала что-нибудь легенькое, ненавязчивое. Чтоб как будто ничего и не делала.
И нашла-таки. Приворот на вине, очень простой: крови своей в бутылку накапать и слова нашептать. А у меня, точно по заказу, критические дни. Ну, я исполнила все как положено и — была не была — выкатила Ванюше: или я, или она. В койке, говорю, кувыркаться чудесно, но есть и нормальная жизнь, а она у меня получается в простое. Он испугался, но все-таки домой потащился, что-то ему там надо было. Я прямо извелась, не спала практически. Пропадет, думаю, вино, жди тогда следующего месяца. Но утром — ничего, позвонил мой зайчик, а днем примчался. Сказал, что окончательно решил жить со мной, но просил чуточку подождать, пока он «все уладит».
Я радостно ручками всплеснула, целовать-обнимать бросилась. По такому случаю, говорю, давай торжественный ужин устроим. Он поежился — у нас ведь дома Тата, — но отказать не решился. Ну и выпил вина с моей кровью.
Буквально через полчаса мне показалось, что заговор действует. Иван сделался как сумасшедший, давно такого секса у нас не было. Прямо растерзал всю. Ну и ну, думаю. Не иначе, передоз вышел. А вообще, бабуля свое дело знала. Тоже, поди, на личном опыте проверяла.
Я была уверена, что Иван у меня останется, но он уже за полночь домой засобирался. Меня опять сомнения взяли: может, дело не в заговоре, а в мясе? Или в вине? Или просто на дворе весна и гормон запел? Не поймешь ничего с этими идиотами. Надоело до смерти. Я уж хотела плюнуть на все, не знала только, потерпеть еще Ванькину беготню или уйти, хоть и некуда. Но прошло совсем чуть-чуть времени, и стало видно, что он на грани. Трудно тогда с ним приходилось, совсем чумовой был, но я буквально дыхание затаила, чтоб не спугнуть, и в середине марта он меня ночью телефонным звонком разбудил: я из дома ушел, жди, сейчас приеду. Я аж захохотала, как ведьма.