Год Быка
Шрифт:
Завершилась богатая на эмоции рабочая неделя. Опять дача, опять заботы. Но наряду с ними в жизни Платона по-прежнему происходили, а вернее повторялись, и неожиданные, словно в ретро фильме, давно забытые им события.
В субботу, подходя к магазину на переезде 56 километра, что Платон делал не раз, он вдруг впервые обратил внимание на его название «Катя и К».
– «Катяк!» – невольно вслух вырвалось у него.
И неспроста. По пути на дачу, проходя мимо посёлка, в полной тишине и безлюдии он вдруг услышал громкий, требовательный и
– «Выходи! Где ты?» – вслух вырвалось у него.
Из придорожной, уже заросшей травой, канавки ему навстречу стал яростно карабкаться маленький котёнок. Выбравшись на траву, тот, виляя хвостиком, во всю прыть своих маленьких, кривоватых ножек устремился к Платону.
Большой человек своей мощной пятернёй подхватил животное и приблизил к своему лицу. На Платона во всю ширь смотрела пара озорных, но в то же время умных, острых, серых глазок. Котёнок оказался однородного тёмно-серого цвета, и в меру пушист. На его лапки были словно надеты белые носочки. Такого же цвета был и его животик, шейка, мордочка и лобик. Глаза же блестели на тёмном фоне. По своему смешному выражению и повадкам он напомнил своему спасителю чертёнка из табакерки, но был весьма красив.
Платон прижал находку к груди. Тот ответил человеку довольным, ласковым взглядом и нежно-тонким «мяу». Они сразу приглянулись друг другу. Платон, то ли в шутку, то ли всерьёз, решил, что это дар божий.
Вот тебе и говори вслух следующий раз «Катяк! – невольно пришло ему на ум.
Помня, что Ксения делилась с мужем соблазном, которому она неоднократно подвергалась в подземном переходе, видя маленьких, красивых котят, Платон решил, что против восполнения Юлькиной утраты жена возражать не будет, и оставил себе котёнка.
Тот оказался на редкость смышлёным и активным.
Наверно у кошек тоже бывают дети индиго?! – подумал Платон.
Практически весь день он продержал находку у себя на животе, в отвороте длинной шерстяной кофты.
Тому понравилось новое мягкое и тёплое убежище. Тревожимый апериодическими наклонами нового хозяина, он лишь переместился с живота на бок, проспав так почти весь день. Хорошо, что у Платона оказалось молоко в наличии, коим он и покормил и попоил малыша.
Выспавшись, тот энергично заёрзал, просясь на землю. Платон понял его желания и выпустил на песочек. Котёнок быстро всё обнюхал и выбрал укромный уголок, сделав затем несколько закапывающих движений.
Надо же? Такая клопыня, а уже умеет самостоятельно ходить до ветру! Это хорошо! – обрадовался хозяин.
По пути в Москву котёнок сначала выспался в электричке, а уже в метро вылез на грудь Платона и через полурасстёгнутую молнию куртки хозяина стал играть своими белыми лапками с его заросшим щетиной подбородком, при этом смачно зевая, вызывая удивление и умиление добрых пассажиров.
Но на этом его выступление не закончилось. Он настойчиво вылез из своего убежища и по плечу хозяина переместился за его шею на спину, что он уже делал по пути на станцию. Платон даже не боялся за него,
Ксения и Кеша встретили папину находку со смешанным чувством. Лишний вскоре очаровал их своей весёлостью и настырностью. Несмотря на занятость, Кеша даже поиграл с ним. Кошки же, за исключением спокойного и уверенного в себе Тихона, встретили непрошенного гостя настороженно.
Особенно переживала самая старшая Муся. К постоянно достающей её молодой Соне теперь добавится и маленький задира-шкодник.
За вечер тот, несмотря на фырканье и шипение сородичей, успел не только всё осмотреть и обнюхать, но и сделать то, что многие годы не удавалось никому из кошек – оторвать гремящий, подвесной шарик у кошачьей игрушки из относительно толстых, плетёных пеньковых верёвок.
– «М-да-а! Он нам ещё покажет здесь! Всех построит!» – не удержалась от комментария Ксения.
– «Попробуй этого чёртика к кому-нибудь пристроить! Может Надька возьмёт? Она кошек любит!» – резюмировала она мужу.
Но Надежда отказалась по причине уже печально проверенного не принятия мальчика-котёнка взрослыми котами.
Через считанные дни кошки Платона привыкли и приняли малыша. Лишь сам Платон никак не мог привыкнуть к выходкам другого «малыша» на работе.
Алексей Ляпунов в очередной раз положил в холодильник яйца из личного подсобного хозяйства водителя Володи из Чкаловска Нижегородской области. Тот продавал их по полтиннику, и коллеги Платона позарились на дешевизну, качество и отсутствие химии.
Платон по наущению жены-микробиолога Ксении, считавшей, что государственные яйца хотя бы проверены санэпидемстанцией и гарантированы в объявленном качестве, их никогда не покупал. На этот раз Алексей, наконец, решил вспомнить о коллеге и предложил Платону:
– «А ты будешь яйца?».
– «Нет!».
– «А-а! У тебя они есть!» – решил схамить плебёныш.
– «Да! Но я их не ем!» – посадил того яйцами в лужу Платон.
Неделя, а за ней и теперь сенокосные выходные прошли по уже установившемуся сценарию.
А после обеда в понедельник, 25 мая, Надежда подошла к Платону взять у него автограф в поздравительную открытку для Ноны.
«Пусть у тебя всё будет в шоколаде» – гласила надпись на третьей странице.
– «Ну, что ты?! Это какая-то…» – начал, было, поэт о безвкусице своей начальницы.
– «Мне не нравится! Дарить женщине изображение маленькой девочки измазанной шоколадом?!» – закончил, несколько смягчив, писатель.
– «Ты, что? Смотри! Она же на неё похожа, и такая же обжора!» – бурно возразила Надежда о своей заклятой подруге.
Кич! Настоящий кич! – решил Платон, но вынужденно подчинился общим культурным веяниям в ООО «Де-ка», поставив свой автограф в самом нижнем углу открытки.