Гоблин – император

Эддисон Кэтрин

Он замолчал, все еще надеясь, что Майя испугается, и уступит пожеланиям лорда-канцлера.

Но Майя был занят другими мыслями. Прежде чем впасть в немилость у Варенечибела, Сетерис успел получить юридическое образование и даже сдать экзамен на звание адвоката. Таким образом, в изгнании он коротал время обучением подростка, чьи умственные способности даже не пытался оценить. Этот жест был проявлением не доброты, а лишь твердой убежденности Сетериса, что сыну Императора не пристало вступать в возраст мужественности полным невеждой.

И Майя предполагал, что его кузен испытывал такую же отчаянную потребность занять себя чем-то полезным, как и он сам.

Странно, имея еще одно основание быть благодарным двоюродному брату, он, тем не менее, не чувствовал ничего. Но по крайней мере, среди всего прочего Сетерис обучил Майю протоколам и процедурам, сопровождающим коронацию. Он спросил:

— Успеют ли князья прибыть вовремя?

Он прекрасно знал, что нет — Чавар назначил похороны на более поздний срок — но был еще не готов обвинить лорда-канцлера в открытом пренебрежении своими обязанностями.

Это будет необычное начало правления, подумал Майя, скрывая горечь за вежливой улыбкой. Он не будет готов к открытому столкновению с Чаваром, пока не изучит должным образом свой двор и не наметит нового кандидата в лорды-канцлеры; но он опасался, что это время уже недалеко.

Чавар неплохо сумел изобразить огорчение.

— Ваше Высочество, мы смиренно просим прощения за нашу ошибку. Если мы отправим посланников сегодня, то князья успеют прибыть не раньше двадцать третьего числа.

Как мы уже знаем из вашего письма; Майя не стал произносить это вслух, но увидел подтверждение в глазах Чавара.

— Ваше Высочество, мы закончим все приготовления к коронации к полуночи двадцать четвертого.

Это было предложение перемирия, данное вынужденно и неохотно, но Майя принял его без возражений.

— Мы благодарим вас, — сказал он и дал знак Чавару подняться. — И похороны двадцать пятого? Или, может быть, перенести их на двадцать четвертое?

— Ваше Высочество, — ответил Чавар с кривой улыбкой. — К двадцать четвертому все будет готово.

— Да будет так. — Но когда Чавар уже приблизился к дверям, Майя вспомнил кое-что еще: — Насчет других жертв.

— Ваше Высочество?

— Остальных на борту «Мудрости Чохаро». Что будет сделано для них?

— Нохэчареи Императора, естественно, будут похоронены вместе с ним.

Майя видел, что Чавар не пытается игнорировать вопрос, он искренне не понимает.

— А пилоты и остальные?

— Экипаж и слуги, Ваше Высочество? — Переспросил сбитый с толку Чавар. — Они будут похоронены сегодня в Улимере.

— Мы будем присутствовать.

Сетерис с Чаваром дружно уставились на него.

— Они погибли вместе с нашим отцом, — сказал Майя. — Мы будем присутствовать.

— Ваше Высочество, — Чавар поспешил скрыть свое изумление за вежливой улыбкой и удалился.

Майя спросил себя, не начал ли он подозревать своего нового Императора

в безумии. У Сетериса, конечно, в том не было никаких сомнений, просто он в очередной раз смог убедиться в пагубности влияния Ченело. Воздержавшись от замечаний, он лишь закатил глаза.

Цевет еще не вернулся, и Майя решил с толком использовать передышку.

— Кузен, — сказал он, — не могли бы вы прислать к нам Мастера гардероба нашего отца?

— Ваше Высочество, — Сетерис улыбнулся так же небрежно, как Чавар и вышел.

Майя воспользовался возможностью, чтобы встать и размять натянутые, как струны арфы, мышцы.

— Еще не все силы ада восстали против меня, — прошептал он сам себе, но боялся, что его надежда ложна.

Он облокотился на каминную полку, опустив лоб на ладонь и попытался мысленно вызвать перед глазами великолепный восход солнца над облаками, который наблюдал на «Сиянии Карадо», но образ получился унылым и размытым, словно заслоненный грязным оконным стеклом.

Послышался нерешительный стук в дверь, а затем незнакомый голос еще более нерешительно произнес:

— Ваше… Ваше Высочество?

Майя повернулся. На него смотрел мужчина средних лет, высокий и сутулый, слегка похожий на взволнованного кролика.

— Вы наш Мастер гардероба?

— Ваше Высочество, — сказал мужчина, кланяясь. — Мы служили вашему отцу и считаем честью служить вам.

— Ваше имя?

— Клемис Аттереж, Ваше Высочество.

В его лице Майя не видел ничего, кроме желания угодить ему, и не слышал в голосе ничего, кроме волнения и легкой неуверенности.

— Наша коронация состоится в полночь на двадцать четвертое, — сказал он. — Наши отец и братья будут похоронены в тот же день. Но сегодня состоятся похороны других жертв, которые мы хотели бы посетить.

— Ваше Высочество, — ответил Аттереж с вежливым пониманием.

— Что может надеть некоронованный Император на общественные похороны?

— О! — Аттереж сделал два шага вперед. — Вы не можете носить белый императорский наряд, он неуместен, когда двор в трауре. И вы, конечно, не можете носить это.

Майя зверски закусил губу, чтобы не захихикать. Аттереж спросил:

— Мы посмотрим, что можно сделать, Ваше Высочество. Вы знаете, когда назначены похороны?

— Нет, — ответил Майя, проклиная себя за глупость.

— Мы узнаем, — сказал Аттереж. — И когда будет удобно Вашему Высочеству, мы будем в вашем распоряжении, чтобы обсудить ваш новый гардероб.

— Спасибо, — сказал Майя.

Аттереж поклонился и удалился. Майя снова сел, пытаясь справиться с изумлением. Раньше ему едва перепадала новая рубашка или штаны, не говоря уже о новом гардеробе.

Теперь ты Император, а не чучело огородное, сказал он себе, и почувствовал легкое головокружение от того, что вернулся к собственным мыслям двенадцать часов назад.