Гоблин-герой

Хайнс Джим К.

– Дай фонарь.

Поднеся голубое пламя к дыре, она скинула посох вниз, в помещение. После прохода через туннель стук показался ужасно громким, но ничего не произошло. Обжигая о фонарь левую руку, Века спустилась в тронный зал легендарного Некроманта.

Стены и пол из черного мрамора покрывал толстый слой пыли. Она разглядела в пыли следы Джига и компании. Потолок украшала стеклянная мозаика, немного напоминающая виденное в Джиговом храме, но здесь превалировали абстрактные и бессмысленные мотивы. Запах консервантов и старого нетопырьего помета

вызвал у нее чих.

У нее за спиной Шрам мурлыкал себе под нос, спускаясь по лестнице. Века стиснула зубы, узнав «Песнь о Джиге». Она подняла с полу посох, испытывая страшное искушение сломать его о хобгоблинскую голову, но слишком поздно. Мелодия уже прицепилась. Она сунула гаду лампу, надеясь, что дрянь-желе брызнет ему на запястье, но и тут ей не повезло.

Как там в этом куплете? Что-то про трупы, выскакивавшие из темных углов, пока благородный, яростный, великолепный Джиг не исхитрился прикончить Некроманта. Она обернулась, высматривая в темноте малейший намек на движение. Разумеется, ничего. И гоблины, и хобгоблины уже много раз проходили здесь после Джигова приключеньица, и никого ожившие мертвецы на части не порвали.

Другая яма на противоположной стороне комнаты вела в страну дракона. Как и озерный туннель, отверстие представляло собой магическую срезку, оставленную той же бандой приключенцев. С помощью магии они прорубили собственный путь сквозь гору, включая каменную лестницу на дальней стороне ямы. Веку терзала такая сильная зависть, что она ощущала ее на вкус, будто от хорошего слизнякового чая.

Толстуха прищурилась и придвинулась ближе к яме.

– Прикрой фонарь.

Голубой свет уменьшился, зрение постепенно приспособилось, и гоблинша различила просачивающийся снизу призрачный серебристый свет. Лестница, должно быть, простиралась до самой земли, но ступеньки рябили и мерцали, а нижняя половина, казалось, и вовсе отсутствовала.

– Что это? – спросил Шрам.

– Не знаю. Чего бы ни боялись огры, это…

– Огры боялись? – переспросил Шрам. Он вытаращился на яму, затем на Веку.

– На огров охотились и почти всех истребили, – сказала она. – Их осталась жалкая горстка. Вот почему этот пришел к нам за помощью.

Хобгоблин по-прежнему таращился на нее, копье свободно висело у него в руке.

– И ты хочешь отправиться туда, вниз?

– Надо торопиться, – ответила Века. – Не знаю, что происходит с лестницей, но я не доверяю…

Только это она и успела произнести, прежде чем нога Шрама впечаталась ей в задницу, отправив гоблиншу головой вперед в яму.

3

Не бывает ночи столь темной, положения столь отчаянного, которые вмешательство богов не может сделать еще хуже.

Брат Дарнак Камнедробитель, гномский жрец

Первое, что поразило Джига при спуске в пещеру, где огры устроили себе логово, это холод. Коротышка дрожал на ветру, особенно когда тот просачивался в рукава и по спине.

Во вторую

очередь его внимание привлекло то обстоятельство, что несколько перекладин лестницы слишком бесплотны и вряд ли выдержат. К сожалению, он заметил это только тогда, когда его нога проскользнула сквозь ступеньки и гоблин упал на задницу. Джиг поднял глаза, собираясь предупредить остальных, и застонал. Браф никогда не отличался привлекательностью, но смотреть на него отсюда…

– С лестницей что-то не так. – Джиг отвернулся подобрать лампу. Он зачерпнул песка из кошеля на поясе и загасил пламя. – Последние три перекладины присутствуют не полностью.

– Как Браф, – сказала Грелл.

Джиг не обратил на нее внимания. Он был слишком занят, пытаясь охватить взглядом произошедшие в этом месте перемены. На протяжении своего заточения здесь Штраум с помощью магии старательно воссоздавал внешний мир. Обреченный вечно охранять различные сокровища, он упорно делал все, чтобы чувствовать себя как дома. Джиг помнил синее небо над головой, неестественно яркий свет фальшивого солнца, шелестящий звук, издаваемый деревьями на ветру, словно тысячи змей ползут разом.

Некоторые элементы Штраумова миростроительства являлись иллюзией. Например, солнце, каждый день пересекавшее небосвод. Другие были настоящие, например деревья и растения, которые дракон распространил по всей пещере, подпитывая их собственной магией, пока леса не стали такими же, как снаружи.

Теперь деревья стояли голые, отощавшие, заключенные в тонкий слой льда. Лед лежал повсюду. В воздухе неуловимо пахло дымом, напоминая Джигу о грубой кузне в гоблинском логове.

Джиг опустился на колени, и трава под ним хрустнула. Он отломал травинку и разглядел ее. Не привиделся ли ему серебристый водоворот света внутри льда? Когда кристаллик растаял, по ладони потекла ледяная вода. Травинка внутри была коричневая и ломкая.

Гоблин моргнул и прищурился, смахнув травинку в сторону, чтобы рассмотреть собственную ладонь. Кожа, казалось, потускнела и обрела еле заметный бронзовый оттенок. Оглядевшись, он заметил такой же металлический налет повсюду. Лед искрился серебром, а деревья тускло отливали старым свинцом. Иллюзорное небо наверху отсвечивало серым без малейших признаков Штраумова фальшивого солнца, и это Джиг оценил. Он сознавал иллюзорную природу светила, но все равно в глубине души постоянно опасался: а вдруг оно все-таки на него упадет.

– Жутко, не правда ли? – заметил Валланд, спрыгивая на землю рядом с Джигом. – Поначалу перемены шли медленно. Холодные ветры из Штраумовой пещеры. Иней, покрывающий траву каждое утро. Листья увяли и опали. А потом снег.

Он раскинул руки, указывая на серебристые хлопья, медленно падавшие вокруг них. Они уже начали налипать Джигу на стекла и портить видимость.

Ворчание и ругательства ознаменовали прибытие Брафа, который то ли не расслышал, то ли забыл предупреждение Джига насчет лестницы. Он поднялся на ноги, отряхивая снег и лед с одежды и обходя Джига со спины.