Гобелен
Шрифт:
Она храбрая, добрая душа. Снимет с себя последнюю рубашку ради друга. Интересно, на что она надеется? Она не может ожидать, что эти несколько ночей будут иметь какое-то серьезное продолжение… Хотя кто может быть уверен?
– О чем ты думаешь? – спросила она. Он вздрогнул и солгал:
– Ничего особенного. Просто смотрел, где небо встречается с морем, и не мог найти линии горизонта из-за облаков.
– Нет, неправда. Ты смотрел на меня.
– Ну и что? На тебя приятно смотреть. Я говорил тебе, что мне нравится твой клетчатый костюм? Мне вообще нравится вся твоя
– Разве без одежды я тебе нравлюсь меньше? Она отбросила плед и села, выпрямившись на скамейке.
– Я могла бы легко влюбиться в тебя, Поль. Он накрыл ее руку своей, не зная, что ответить. Она почувствовала его неуверенность.
– Тебе не надо отвечать. И я ничего не прошу. Только скажи мне: ты счастлив здесь, со мной?
– Я очень счастлив, Ли, дорогая, разве ты сама этого не чувствуешь?
Она кивнула:
– Конечно, ты понимаешь, что я все это заранее подстроила?
Он усмехнулся:
– Я подозревал. А ты давно решила это сделать?
– Трудно сказать. Наверное, мысли появлялись давно. Я больше виделась с тобой последние годы, поскольку ты был так близок с Хенком, кроме того, я замечала… – Она запнулась.
– Что ты замечала?
– Ну, если откровенно, то, что ты и Мариан не самая счастливая пара. Если бы не эти мои наблюдения, клянусь тебе, ничего подобного не произошло бы.
Он почувствовал, как сжались губы. Какое-то глубокое чувство, обусловленное то ли гордостью, то ли преданностью, а возможно, и тем и другим, запрещало ему обсуждать Мариан.
Ли быстро спросила:
– Ты обиделся? Прости. Я уважаю Мариан. Все ее уважают. Вы уважаемая супружеская чета, но я не могу не замечать мелочи, пустяки. Я слишком давно знаю тебя!
– Давай сменим тему, – сухо предложил он, – ты очень проницательна.
Она искала его взгляд.
– Да, и поэтому я всегда знаю, где остановиться. Я надеюсь, ты на меня не сердишься?
Она с такой мольбой посмотрела на него, что он невольно смягчился. В конце концов, она увидела суть и сказала об этом. Он встал и потянул ее:
– Пошли, пять кругов по палубе, всего лишь миля. Мы спорили на две?
Было так приятно находиться рядом со здоровой женщиной, которой не страшны были ни сырость, ни ветер, – а ветер был достаточно сильный, чтобы сдуть с открытой палубы. Она не мучилась морской болезнью и не уставала. Они играли в шаффлборд на верхней палубе, плавали в бирюзовом бассейне. Они облазили все магазинчики на борту. В кино они дивились звуковым картинам.
И всегда Поль сознавал, что на них обращают внимание. Люди смотрели, как Ли по-королевски выходила на главную лестницу. Ему нравилось ловить их отражение в зеркалах – он высокий, во фраке, и она потрясающе красивая в светлом атласе или черном бархате с горностаем. Она продолжала носить большое обручальное кольцо с бриллиантом. Наверняка все думали, что они женаты. Возможно, все решили, что это их медовый месяц. И, к счастью, на пароходе не было никого из их знакомых.
Подумать только, он собирался провести в полном одиночестве шесть дней на море! А оказалось, что эти дни были самыми веселыми из проведенных им когда-либо.
Только иногда… иногда, когда они танцевали, его пронзала неожиданная мысль об Анне: Ли, окажись она на месте Анны, не остановилась бы перед условностями; она бы пришла к нему, хотя бы на один день или одну ночь, она бы нашла выход. Она бы разрешила ему общаться с его ребенком. Страх никогда бы не остановил Ли.
Время летело слишком быстро. Когда на капитанском обеде за день до окончания плавания появились бумажные колпаки и маски, настроение изменилось: кто-то уже стал готовить свой багаж, кто-то занял очередь, чтобы поменять деньги утром. Поль должен был сойти в Саутхемптоне, а Ли предстояло плыть в Гавр.
Она вздохнула:
– Я бы хотела, чтобы мы смогли провести так еще одну неделю. Ты доставил мне столько счастья, Поль!
Он услышал, как дрожит ее голос, и постарался сохранить шутливый тон. Сейчас не время было разбираться в чувствах, да и надо ли было это делать вообще?
– Это был неожиданный дар судьбы, Ли. Так что давай поблагодарим ее и будем ей покорны в дальнейшем. Ты согласна?
Она ответила сразу:
– Конечно. Абсолютно верно.
– Когда ты приедешь в Криллон, поменяй твой номер на мой этаж. Я буду там первого. И развлекайся до моего приезда.
– Хорошо. Как можно не развлекаться в Париже? Но, Поль, будь, пожалуйста, осторожен в Германии. Ты очень нужен Хенку.
Умная девочка! Она не сказала «ты нужен мне», она сказала «ты нужен Хенку». Умная девочка!
– Я буду осторожен, – пообещал он.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
После сказочных дней, проведенных на пароходе, Поль окунулся в реальную жизнь. Он встретился с лидерами еврейской общины Англии. Это были господа с мрачными лицами, дети иммигрантов, некоторые из них имели титулы. Все они были напуганы страшными известиями из Германии.
Почти четверть евреев в Германии были лишены средств к существованию и питались в благотворительных столовых, которые в основном содержались за счет Объединенного благотворительного комитета Америки и Центрального еврейского фонда в Англии. Передавая чек на большую сумму, Поль понимал, что по сравнению с масштабами несчастья сумма не так велика. Интересно, а сколько было бы достаточно?
Британское правительство, не обращая внимания на Балфурскую декларацию, строго ограничивало число евреев, которым разрешалось уехать в Палестину. Влиятельные промышленные круги, опасаясь испортить отношения с арабами, держали все под неусыпным контролем. Отношение британских высших классов к преследованиям евреев в Германии колебалось от равнодушия до одобрения, что особенно болезненно потрясло Поля, любившего Англию. Сам Ллойд Джордж, вернувшись из Германии, открыто хвалил Гитлера как сильного лидера, который взял под контроль разваливающуюся экономику, добился ее расцвета, создал порядок из хаоса.