Гнездо времени
Шрифт:
– Турбуленсия!
– пробилось ко мне любимое слово нашего пилота.
Вертолет, как на деревенской дороге, изрядно потряхивало. Но я-то понимал, что это ухабы времени.
Вскоре мы прочно встали полозьями на плоский холм и вылезли из вертолета.
– Все, Педро, ты свободен - Кукулькан не будет мстить!
– Да ладно тебе, - буркнул Петя.
– А что значит - "портате бьен"?
– По-испански "веди себя хорошо". Откуда ты это взял?
– поинтересовался я.
– Да, понимаешь, всю дорогу в наушниках кто-то бубнил загробным голосом: Педро, портате бьен!
ПАТРИОТИЗМ И КРОКОДИЛЫ
Я лег спать на балконе. Звезды и облака проплывали надо мной. Влажное и теплое время обволакивало меня. Конечно, таким оно и должно быть в своем родовом гнезде. Мягким, как вылупившийся цыпленок.
Я заснул и ощущал струящееся время - оно текло по носу, капало в ухо, голова моя совершенно промокла от его шалостей. Отворив глаза, я понял, что это тропический ливень. Мокрый, как цуцик, лежал я в Гнезде времени, пропитываясь его секундами, минутами, бесконечностью.
О, Кукулькан! Пернатый ослепительный змей, бог мгновений, дай мне согласия с быстротекущим временем, дай понимания и веры!
Ливень миновал, и вновь выглянул из-за облаков возлежащий Орион. Мы чокнулись золотой текилой, и до восхода солнца я спал первым сном ребенка, только что вошедшего в этот странный мир.
Время поехало дальше, когда зазвонил телефон.
– Собирайся, - сказал Петя, - сегодня у нас встреча с крокодилами.
Выйдя из отеля, я увидал Петю в открытом джипе, который чем-то напоминал наши трактора времен первых пятилеток. Нет, конечно, джип был роскошен, удобен и все такое, но, черт знает почему, я-таки вспомнил о тракторах. Это вообще необъяснимо, однако, из песни, как говорится, не выкинешь.
– Откуда тракторишко-то?
– спросил я.
– Да вот - взял напрокат. Плавали, летали, пора порулить.
– Петя сидел гордо, с засученными рукавами, в каком-то немыслимом серебристом шлеме, на котором было начертано по-испански: "Всегда верен!"
– Как тебе головной уборчик? Хай класс! Я как узнал, что на нем написано, сразу, не торгуясь, и взял - у охранника военно-морской базы. Олюшу мою порадую!
И тут-то меня осенило, отчего в голову лезли наши трактора. Джип не имел к ним никакого отношения! Все дело было в Пете. Именно он, несмотря на шлем и прочие современные прелести, отчаянно напоминал тракториста из одноименного знаменитого фильма. Если бы наших ребят в те далекие времена награждали за ударный труд путевками на Карибское море, они бы выглядели, вероятно, так же, как Петя в джипе.
– Ну рванули!
– сказал он.
– Время бежит. А мне еще надо бы договориться - чучело крокодила взять. Говорят, нельзя. Мол, крокодил под охраной. Да мы-то с тобой знаем: где нельзя, там, значит, можно.
Петя, кажется, сам поразился этой народной мудрости и некоторое время рулил молча.
Маленький и худенький служитель крокодиловой фермы встретил нас с повышенной любовью. Может, из-за серебристого шлема он принял Петю за генерала местных вооруженных сил. Во всяком случае, обращаясь к Пете, служитель каждый раз ласково заглядывал в глаза и приговаривал: "Ми хенераль, пасале, пор фавор" ("Мой генерал, проходите, пожалуйста").
Петя
– Ну-ка, ну-ка, вот этого крокодилишку вытащи из угла. Держи, держи его за хвост, а то кадр смажется.
Служителю то и дело приходилось залезать в крокодильи загоны. Он был, надо признать, ловок и отважен, покуда мы ошивались возле молодняка. Думаю, у него имелся тонкий расчет - чтобы Петя именно тут истратил всю свою пленку. Так оно и случилось, когда мы добрались до крокодилов-подростков. Эти уже щелкали зубами с такой силой, что в ушах стоял звон. А хвостами срубали мелкий бамбук. Служитель с облегчением вздохнул. Он не предполагал, что у Пети в запасе еще две катушки.
– Давай, давай, амиго!
– привычно распорядился Петя.
– Вон того зубастенького волоки на свет божий!
– Меня зовут Хуан, - вдруг представился служитель.
– Очень приятно, - сказал Петя.
– Валяй, Хуан, тащи зубастенького!
– У меня есть жена, бабушка и семеро детей, - продолжил Хуан, тихо удаляясь от загона.
– Во дает Хуанито!
– поразился Петя.
– Семеро козлят! Да еще и бабушка. Небось, из крокодильего рациона подкармливает.
– Ми хенераль, - задумчиво молвил Хуан, стоя в тени пальмы, - кто будет кормить моих козлят и мою бабушку, когда меня самого сожрут кокодрилос? Если вы берете это на себя, ми хенераль, я готов постоять за честь мексиканского флага.
Петя не ожидал такого поворота. Он несколько растерялся и как бы поубавился в чине, стащив с головы серебряный шлем.
– Погоди, Хуан! К чему нам подвиги в мирное время?
Но Хуан вдруг заартачился. Он перекинул ногу в крокодилий загон и, слегка балансируя, охрипшим, но героическим голосом произнес:
– Мы, мексиканцы, любим нашу прекрасную и дорогую отчизну. Мы всегда будем бороться за счастье и независимость Мексики!
– Во шпарит!
– вытаращил глаза Петя.
– Давно такого не слыхал!
– Оно и понятно, - вздохнул я.
– У нас патриотизм пошатнулся, а у них в полной силе.
Хуан тем временем гордо оглядывал нас, сидя на загородке, подобно национальному гербу Мексики - орлу со змеей в когтях.
Картина была впечатляющая. Даже крокодилы присмирели в своем загоне.
– Послушай, Хуанито!
– ласково сказал Петя, залезая в карман.
– Причем тут независимость Мексики? Ты честно заработал десять песо - слезай потихоньку на нашу сторону.
– Си, ми хенераль! Почему нет?
– отозвался Хуан.
– Порке но?
Живо пряча зеленоватую бумажку с изображением пышноусого национального героя Эмилиано Сапаты, он приговаривал:
– Пойдемте, пойдемте, друзья. Впереди еще много интересного.
– Нет сомнений, - кивнул Петя, напяливая шлем.
По мере нашего продвижения крокодилы из забавной мелочи превращались в какие-то невероятные серо-зеленые колоды. Иные лежали с открытыми пастями, в которых уместилась бы дюжина Петиных шлемов.
– Бывают проблемы с питанием, - сказал Хуан, загадочно поглядывая на Петю. Но тот, видно, решил вести себя осторожнее и не задавал лишних вопросов. Так мы и не узнали, каким образом разрешаются эти проблемы.