Гнездо для птенца
Шрифт:
Самюэль Берджесс улыбнулся в ответ, и внезапно Уэнди испытала пронзительную радость оттого, что находится здесь в такой момент.
— Может быть, вы возьмете ее на руки, сэр? — предложила она мягко.
Мак метнул на нее удивленный взгляд, который раздосадовал Уэнди. Он и вправду думает, что она будет теперь цепляться за ребенка? Чем скорее Рори привыкнет к новому окружению и новым людям, тем легче ей будет.
— Гм, — Самюэль Берджесс прочистил горло, — ну что ж. — Очень осторожно он взял свою внучку из рук Уэнди. Он держал ее неуклюже,
А через несколько минут Самюэль Берджесс уже щекотал девочке подбородок и она весело смеялась.
Рори — прирожденный дипломат, подумала Уэнди. После всего, что она им устроила, теперь, когда ее поведение было действительно важно, она блистательно играла свою роль.
Улыбаясь, Уэнди повернулась к Маку. Он тоже должен был заметить разницу и оценить.
Но он смотрел на нее как-то странно. Его взгляд был мрачен и неподвижен, на его лице не было ни намека на веселье. Улыбка застыла на губах Уэнди. Она почувствовала пустоту и сосущую боль под ложечкой.
Почему он так изучающе смотрит на нее?
Смутившись, она снова повернулась к Самюэлю и Рори в тот самый момент, когда раздался стук в дверь. Самюэль разрешил войти, и на пороге появилась молодая женщина. Сиделка мягко заговорила с Маком:
— Миссис Берджесс спрашивает, не подниметесь ли вы наверх, сэр, когда освободитесь?
Но ответил ей Самюэль.
— Разумеется, — поспешил он сказать и тут же передал Рори назад Уэнди. — Да, мой мальчик, возьми Аврору наверх, чтобы познакомить ее с бабушкой.
У подножия массивной резной лестницы Уэнди остановилась и запрокинула голову. Было невероятно далеко до верхней площадки, ступеньки были широкими, и казалось, что их тысячи.
Поставив ногу на первую ступеньку, Мак выжидательно посмотрел на нее.
— Вы идете?
— Там я вам не понадоблюсь. — Она протянула ему Рори.
По коридору бесшумно проходил Паркер, и Мак окликнул его.
— Окажите любезность, — доверительным тоном сказал он. — Видите ли, у нас не было времени пообедать, поэтому не могли бы вы предупредить миссис Кордоза, что мы вскоре нагрянем к ней в кухню.
— Я посмотрю, что можно сделать, сэр.
— Вы хороший человек, Паркер. — Мак обворожительно ему улыбнулся и повернулся к Уэнди. Он не собирался брать ребенка. — Не капризничайте, пойдемте. Вы просто голодны, потому и нервничаете.
Она и правда умирала от голода. Возможно, сосущая боль, которую она почувствовала несколько минут назад, была вызвана не только приступом одиночества, но и голодом. Хотя как знать…
Уэнди продолжала упрямо стоять возле лестницы.
— Уверена, что ваша мать предпочла бы увидеть только вас и Рори. Если она не совсем здорова…
— Возможно. Но неважно, что она предпочла бы, мы все к ней поднимемся. — Он протянул руку. — Вы не думаете, что легче встретиться с ней сегодня, когда ее мысли заняты Рори? К завтрашнему дню вы могли бы уже стать
Уэнди сделала круглые глаза, но подумала, что он, пожалуй, прав. Какая разница, когда она встретится с миссис Берджесс? Уэнди Миллер не такая уж важная персона, чтобы играть какую-то роль в доме Берджессов. Лучше покончить с этим сразу. Сейчас она по крайней мере могла опереться на Мака… Что же с ней такое? Никогда раньше она не нуждалась в моральной поддержке мужчины! Уэнди проследовала за Маком по лестнице и по широкому коридору, который проходил через главный флигель дома, затем они повернули в боковой коридор. Он был несколько уже, менее освещен и отделан резным дубом.
Мак постучал в широкую арочную дверь, затем приоткрыл ее.
— Мама?
— Входи, Мак.
В тот момент, когда Уэнди услышала ее, она поняла, откуда у Мака этот глубокий, бархатистый голос. И, вернее всего, именно у нее на коленях он научился искусно пользоваться им.
Миссис Берджесс, без сомнения, высокая, стройная и элегантная женщина. Несмотря на нездоровье, на ней, конечно, струящееся одеяние из атласа и кружев…
Мак широко распахнул дверь.
— Кое-кто хочет проведать тебя.
Уэнди даже заморгала от удивления. В инвалидном кресле сидела маленькая женщина в голубой бархатной пижаме, с тщательно уложенными белыми волосами. Ее тело было слегка перекошено, одно плечо выше другого. Руки с длинными пальцами были сложены на коленях, и Уэнди заметила, что суставы ужасно деформированы. — Мама, это Уэнди.
Глаза женщины были такие же, как у Мариссы — и как у Рори. Неудивительно, что у Мака не возникло никаких сомнений, когда он увидел ребенка в первый раз. Но взгляд у миссис Берджесс был какой-то отсутствующий, словно она заранее отстранилась от всего, что может причинить ей боль.
Ее глаза надолго остановились на Уэнди.
— Я Элинор. Я бы пожала вам руку, но боюсь, мне это не удастся.
— Я понимаю, — быстро отозвалась Уэнди. Она слегка, будто перышком, прикоснулась к запястью миссис Берджесс. Кожа у женщины была, словно креп, испещрена множеством мелких морщинок.
Элинор перевела взгляд на ребенка в руках Уэнди.
— Так, значит, вы вернули нам Аврору.
— Ты сможешь взять ее на руки, мама?
Очень осторожно Уэнди усадила малышку на колени Элинор, но держала руки на плечике Рори, чтобы та не начала ерзать. Но тщетно — лицо Элинор исказилось от боли.
Однако старая женщина не сдалась так легко. Несколько минут она просто смотрела на Рори, а та в ответ — на нее.
Не отрывая глаз от Рори, Элинор спросила:
— Вы пообедали?
— Нет, — ответил Мак. — Мы решили не останавливаться, чтобы не быть застигнутыми бурей.
— Позвоните Паркеру и скажите, чтобы он немедленно об этом позаботился.
Она не повысила голоса, но ее слова прозвучали как недвусмысленный приказ. Уэнди растерялась — это она Маку приказывает? Но тут послышались легкие шаги в соседней комнате, и сиделка ответила: