Гнев смотрящего
Шрифт:
– И слава богу, Андрюха, – усмехнулся Колян. – Поэтому тебя и не вычислили. А ребят больше нет. Горыныча и Хорька замочили, и еще десятка два полегло.
– А остальные как? – выдавил Спиридонов.
– Насчет остальных точно не знаю, но думаю, что тоже ничего хорошего. Я сейчас Гнилому попробовал позвонить, а там только определитель номера сработал, и все. Хорошо, что я из автомата звонил…
– А что стряслось-то, Колян? – спросил Спиридонов. Глаза его округлились от испуга. – Ведь такая могучая бригада была!
– Она и осталась, – возразил Колян. Он обращался
При упоминании об уколах Колян прикусил язык: бойцы могли догадаться, что речь идет о «сыворотке правды», и поинтересоваться, не сболтнул ли чего лишнего их бригадир своим мучителям. К счастью, на эти слова никто не обратил внимания, и Колян продолжал:
– За троих наших я уже отомстил. Меня трое охраняли. Я всех троих замочил и ушел. Это ихние шмотки на мне – мои все в кровище были. Я одному башку отрезал и поставил на стул в прихожей против двери – передал свой прощальный привет. Пусть знают, суки, с кем связались. Но главная моя месть впереди: за свои страдания я этого Варяга заставлю пострадать да помучиться. И уже знаю – как!
– Круто, – покачал головой Спиридонов. – А кто же нас предал-то?
– Угрюмый, – соврал Колян, решив всю вину свалить на бывшего своего заместителя: все равно эти бойцы не знали, когда и при каких обстоятельствах Угрюмый покинул бригаду. – Мы должны были одного законника грохнуть, который мешал многим людям. Я сам готовил это дело, а Угрюмого оставил на хозяйстве. Так он, паскуда, предупредил того законника, и нас там уже ждали. Пацанов посекли из «калашей», я чудом уцелел, но попался. Мало того, он, сука, все хаты наши продал, какие знал, так еще все точки, которым мы «крышу» давали, сдал…
– А какого хрена он связался с этим законником? – задал резонный вопрос Спиридонов. – Чего ему не хватало-то?
– С Надькой моей спутался, а я им мешал, – мрачно процедил Колян.
Не очень-то приятно было признаваться в этом бойцам, но, во-первых, таким образом логично объяснялась мнимая измена Угрюмого. Во-вторых, Колян твердо решил любой ценой покарать Федьку и Надьку, а без помощи этих парней теперь ему было не обойтись.
– Точно! – встрял в разговор наконец проснувшийся и притопавший к дверям кухни Леха Водолаз. – Я тут недавно звонил в Таежный, так оказалось, что Угрюмый там объявился.
– В Таежном? – дернулся на табуретке Радченко. – И что он там делает?
– С пацанами из твоей бригады контачит, которые там остались. Говорит, Коляна больше нет, в натуре. И что он, дескать, теперь будет бригадиром.
– А что пацаны? – пытаясь сохранять спокойствие, поинтересовался Колян.
– Сомневаются пока, – пожал плечами Аспирин.
– Правильно сомневаются, – усмехнулся Колян. – Рано он меня похоронил. Будут еще на коленках передо мной ползать – и он,
– Сейчас…
Спиридонов сходил в комнату и вернулся с кожаной папкой – в прежние времена с такими папками под мышкой ходили комсомольские работники. Он вел подробные записи о наблюдении за «фраерами». Записей накопилось уже достаточно для того, чтобы составить обобщенный распорядок дня каждого из наблюдаемых. Они жили не маскируясь – отчасти это объяснялось тем, что у большинства из них имелась «крыша».
– Ну что ж, неплохо поработали, – кивнул Колян. – А у кого какая «крыша», не выяснили?
– Нет, Колян, извини, – виновато сказал Спиридонов. – Одних проследили до Долгопрудного, других до Коптева, а больше ничего узнать не удалось. Ты же сам велел не светиться.
– Ничего, все правильно. – Бригадир похлопал Аспирина по руке, разглядывая аккуратно разграфленные листки с записями. – Ты молодец, вообще-то. Я тебя давно хотел спросить: ты почему с таким талантом техникум бросил?
Спиридонов что-то смущенно промычал, а Колян сказал, снисходительно усмехаясь:
– А что? Получал бы сейчас полторы штуки – хоть и с трехмесячной задержкой, пользовался бы уважением товарищей по цеху. Женился бы, детишки бы пошли. Жили бы, правда, впроголодь, зато был бы на хорошем счету у руководства завода…
Андрей потупился и явно не знал, что отвечать, зато на лицах других бойцов появились ухмылки. Кто-то из них вытащил сигареты.
– Отставить! – резко сказал Колян. – При мне ни в квартире, ни в машине не курить. И нечего ржать: Андрюху хоть на завод взяли бы, а вам-то одна была дорожка – на городском рынке мусор убирать и мешки подтаскивать. Вам надо судьбу благодарить за то, что вы в бригаде! И я вам гарантию даю, мы еще поднимемся! Уже сегодня начнем! Так что сейчас идите досыпать, а потом поедем наносить визиты. И телефоном пользоваться только с моего ведома – слыхали?
Николай с отвращением стащил с себя чужую одежду, принял душ и разлегся на диване, с которого беспрекословно переместился на ковер Леха Водолаз. Леха был так прозван потому, что когда-то работал вместе с Коляном в водолазном отряде. Бойцы уже начали похрапывать, а Колян принялся изучать записи Спиридонова. Это занятие так его захватило, что он даже не попытался вздремнуть.
Уже через час он растолкал Андрюху:
– Сегодня какой день, Аспирин?
– Суббота вроде бы, – ошалело посмотрел на бригадира Андрюха.
– Ну вот, а то я со счета сбился. Хрен ли ж мы дрыхнем? Подъем и по машинам! Клиент ждет нас на даче!
Колян имел в виду Ашота Арутюняна, владельца фирмы по продаже компьютеров. Вскоре две машины с остатками некогда многочисленной бригады выехали со двора. Первую машину, видавшую виды «Тойоту», вел Андрей Спиридонов, знавший дорогу до нужного им дачного поселка. За руль такой же потрепанной «Мазды» сел сам Колян. Всю дорогу он сквозь зубы приговаривал:
– Ну давай, ну чего ты еле ползешь, Андрюха…