Гнедич
Шрифт:
тогда они ограбили Милорда
и заграницу – фьють!
Третий вечер читают:
когда они достигли пределов Гишпании,
один гишпанец, полный коварства,
стал подговаривать их,
чтоб они убили его богатого дядю,
доброго старика Перлата.
В Гишпании за семь рублей
можно сыскать такого головореза,
который ни перед чем не остановится:
один гишпанец должен был сделать убийство,
два дни сидел в болоте,
ел коренья и всякие травы,
на
и перерезал ей горло
с адскою злобою.
Коррадо, Ричард и слуга их Вооз
проникли в дом старика Перлата,
заставили его подписать завещание
и задушили подушками.
Ты думал сделаться щастливым,
Но вдруг удар – тыумираешь,
Как цвет весенний ты увял!
Сражен ты острою косою,
Вот здесь в могиле погребен.
За это Коррадо получил Готический замок —
очень большой дворец, почти как царский,
посреди гор и леса,
по углам Готические башни —
весьма великие басурманские башни —
а под северной башней
великая подземная пещера.
Когда Коррадо прослышал,
что где-то есть еще один богатый старик,
он бросился его искать,
чтобы убить и отобрать деньги.
Нашел и увидел,
что это отец его – Жуан!
Сын заскрипел зубами от злости
и запер отца в подземелье.
Четвертый вечер читают:
а еще у Коррады была жена,
нежная Олимпия.
Он сначала влюбился,
а потом она ему вроде разонравилась,
и он отослал ее жить в замок,
а сам уехал на войну, еще куда-то, —
он больше любил убивать.
Куда девались те минуты,
Когда с любезною гулял,
И на груди ее прелестной
Под тенью дуба отдыхал?
Жуан в подземелье не знал
про Олимпию,
Олимпия наверху в залах не знала
про Жуана,
она гуляла по берегу реки
с опущенным вниз лицом,
на котором была задумчивость,
и слушала томное и жалобное
завывание горлицы.
Куда девались те минуты,
Быстрее кровь когда текла,
Когда скорее былось сердце,
И оживляла нежна страсть?
И
молодец.
Она ему: – Ты кто таков?
А он ей: – Ох, не спрашивай!
Ужасна судьба моя!
Алонзо я – брат злодейского Коррада,
гонимый бедностью и роком.
Тут барыня рыдать,
а он ей: – Ах, зачем
ты приняла вид Крокодила?
Лишь Крокодилы слезы льют.
Прими же лучше вид Сирены,
которая смеяться любит.
(Им было не совсем понятно,
о чем тут книжка говорит,
но было страшно.)
И Алонзо
печальну повесть продолжал...
Но тут он заболел горячкой!
Олимпия за ним ходила,
ей было любопытно страсть,
когда ж он свой рассказ продолжит.
Пятый вечер читают:
отец Коррады в это время
сидел в ужасном подземелье.
К нему никто не приходил.
Инфант-гробокопатель только
случайно заглянул в окно
и видит: боже! там старик!
тогда гробокопатель плачет,
потому что у него доброе сердце,
и с одним слугой
они помогают старику
бежать из темницы.
А когда Алонзо поправился,
он, как все гишпанцы,
заиграл на гитаре.
Олимпия слушала
и подпевала:
Когда – но ах! на что грусть множить?
На что касаться к той струне?
На что? На что? – Она заноет, —
И сердце бедное замрет.
Тут выбегает Коррадо
и вонзает нож в грудь Алонзо
с криком: – Га!
Братоубийца, братоубийца! —
проклинает его Олимпия
и падает совсем без чувств.
Тут Коррадо убивает
всех почти остальных.
А потом у Коррада
были страшные, страшные сны,
окровавленные тени вставали;
он бегал по замку,
но нигде не мог сокрыться.
«Ах! Что со мной!» – повторял он и падал
на близко стоящую софу
Сокрылось, улетело время
Исчезли радости мои.
Глубока пропасть их пожрала
И не воротит никогда.
Но близко был уже мститель
за кровь невинных
по имени Дон Риберо.
Он ворвался с отрядом в Готический замок,