Gnawed Noble
Шрифт:
– То Стражи очень удивятся? – фыркнул Эремон, посмотрев ей в глаза. Веланна сердито шмыгнула носом, но не нашлась, что возразить.
– Иди, Лана, - тихо обратился к ней Хоу. – Успокойся. И постарайся не тревожить Адайю – ей до сих пор не по себе, она так и не оправилась от гибели Сигрун…
– Да и ты тоже, - заявила долийка. Натаниэль тихо согласился:
– Да и я тоже.
Утерев слезы, Веланна сжала на прощание руку Хоу и, строго зыркнув на Кейра, ушла. Тот в нерешительности уставился на узника.
– Спасибо, что не встревал. – Натаниэль снова говорил устало и будто через силу. –
С этими словами он разлегся на соломе, подложив под голову руку – и, кажется, действительно уснул.
Эремон так и остался стоять, словно бессловесная статуя.
Комментарий к История одной смерти
* Когда гнома принимают в Легион Мертвых, устраиваются его “похороны”. Сигрун такая честь оказана не была, она лишь присутствовала на “похоронах” рекрутов из высших каст.
========== Две стороны одной медали ==========
Кейр еле дотерпел до конца смены. Хотя Хоу почти все это время проспал, не создавая ему проблем, юноша был в смятении. Сразу несколько шокирующих вещей, почерпнутых из рассказа Натаниэля, просто не укладывались у Эремона в голове.
Во-первых, сын Хоу, судя по всему, не такой уж и мерзавец. Во-вторых, в гибели злосчастной гномки Сигрун виноват не столько он, сколько сам Командор. В-третьих, Амелл, кажется, ненавидит всех или почти всех своих подчиненных. В-четвертых, потомок рода Хоу и долийская эльфийка питают очень теплые чувства друг к другу (это имело к происходящему более опосредованное отношение, но тоже поразило Кейра до глубины души). В-пятых, Командор определенно ненавидит подобных себе «дворянских сынков», и, случись что с Хоу, вся командорская ненависть обрушится на Эремона.
От всего этого у него голова шла кругом.
Сайлас, конечно, сразу насел на него с требованием все рассказать, и Кейр вынужден был ему уступить. Смятение мешало ему хранить тайну – тем более что в данном случае она не была его собственной: выйдя из застенков, Хоу наверняка расскажет остальным то же самое. Сайлас на это рассчитывал, но ему не терпелось узнать все как можно раньше.
– Жалко Сигрун, - вздохнул он, когда рассказ Эремона подошел к концу. – Хорошая баба была. И ее правда все любили – очень уж обаятельная, веселая, хоть и подшучивала над всеми – а всегда по-доброму… Вон, даже Веланна по ней убивается – а я от нее такого не ожидал. Что уж об остальных говорить…
– А теперь объясни мне, - потребовал Кейр, - что произошло перед экспедицией? Что такого сделал Командор?
Амарантайнец покачал головой.
– Срань произошла, - мрачно заявил он. – Все из-за Маркуса началось. Он вроде ненамного моложе меня, а такой дурак, собственное хозяйство в штанах не удержит… В общем, мы с ним однажды мотались в Амарантайн в увольнение: я по своим делам, он – по своим бабам. Третья, что ли, у него уже, не помню… В общем, я-то не дурак, счет времени веду, вернулся вовремя, а этот придурок опоздал на полтора дня. Командор ему такой разнос устроил – мало не покажется. Я не знал, что он вообще такие слова знает… В общем, как-то уж очень сурово он с ним обошелся. Маркус дурак, конечно, но молодой совсем – вот и
– Я так понимаю, он и по ним прошелся? – безэмоционально поинтересовался Эремон. Сайлас кивнул.
– Еще как. По всем прошелся, кого увидел – и ведь знал, куда бить! Натаниэлю про отца его напомнил, а это для него вообще больная тема…
– Ну, - хмыкнул Кейр, - вряд ли претензии к его отцу были несправедливы.
– Да, но зачем сына-то с отцом сравнивать? – искренне удивился амарантайнец. – Прежний эрл, может, и был говнюком, жилось при нем плохо – но Нат-то нормальный мужик, со Стражами ладит, новичкам помогает. Так-то, если подумать, у нас все нормальные: никто в спину не ударит, все помогут, если надо. А что половина Стражей на голову двинутые – так это не страшно, бывает и хуже.
От его слов у Эремона на душе становилось еще паршивее. «Если Стражи такие замечательные, так почему ими руководит такой… человек? Не просто же так, наверное, его назначили!»
– А тебе, - спросил он, - тоже досталось?
– Не. – Сайлас улыбнулся. – Я, во-первых, тогда тоже в ордене новичком был – да и сейчас не сказать, что старожил. Во-вторых, Командор про меня ничего не знает, да и я стараюсь, когда не надо, не отсвечивать. Мне лишние неприятности ни к чему. Так что меня в тот вечер, как говорится, пронесло. А вот остальных…
– Наверное, больше всего досталось Сигрун?
– Да досталось тогда много кому… но да, с ней криками дело не кончилось. Она ж посмела Командору возразить, вишь ты. И он ее ударил, вот как Натаниэля давеча. У него глаза бешеные были, даже как будто не его – словно туманом заволокло… В общем, все тогда на Командора обиделись, но разошлись, чтобы хуже не было.
– Разошлись?!
Амарантайнец удивленно посмотрел на Эремона, но тому уже было не до церемоний. Ярость внутри него клокотала, и он уже не следил даже за громкостью собственного голоса.
– Десяток вооруженных мужчин и женщин, выслушав оскорбления в свой адрес, просто разошлись?! – поинтересовался Кейр, напряженно уставившись на собеседника. – Они это стерпели? Так что же получается: у Серых Стражей, выходит, Командору можно всё – срывать зло на подчиненных, поднимать на них руку, оскорблять их самым недостойным образом… И это, наверное, считается хорошей традицией? Не уважать себя? Раболепствовать перед зарвавшимся магом, наконец заполучившим власть, но так и не удосужившимся научиться вести себя достойно? Вы… в вас вообще есть хоть капля доблести, или единственный доблестный Страж уже погиб на Глубинных тропах?
Он замолчал, в ужасе осознав, что произнес все это вслух. Теперь наверняка или кто-то на него донесет, или Сайлас окончательно отвернется от Эремона, потому что ему не нужны неприятности – сидеть в уголке ведь куда надежнее, чем пытаться противостоять чьей-то наглости. Или же и то, и другое произойдет одновременно…
Амарантайнец некоторое время молчал, глядя на Кейра. Было видно, что он поражен до глубины души.
– Вон оно как, - тихо сказал он, сжимая ладони. – Теперь я понял. У вас, у лордов, первая мысль – про честь. Про то, что оскорбления терпеть нельзя и все такое.