Гляди в оба

Серова Марина Сергеевна

Конечно же, я с порога примерно поняла причину Леночкиного расстройства, — похоже, бедняжку бросил ее очередной любовник, Птах. Ничего в том удивительного нет: Птах — птица вольная и наверняка совсем другого полета, чем моя милая, но не слишком уж образованная парикмахерша. Но я не подозревала, что моя веселая щебетунья будет по такому поводу так убиваться и переживать. Уж сколько она мне рассказывала всякого-разного про своих мальчиков. Да и стоит ли хоть кто-нибудь из них таких обильных слез, настоящих рыданий?

На моем месте любой другой человек наверняка развернулся бы и ушел. Не ждали — и не надо, это во-первых. А во-вторых,

всегда полезно дать женщине в одиночестве выплакать в подушку свои розовые иллюзии, постонать всласть в молчащую телефонную трубку. По тому, что кресло с пледом было вплотную придвинуто к телефонной тумбочке, можно было догадаться, что Леночка теперь днюет и ночует возле аппарата, напрасно ожидая звонка от загулявшего диджея.

Бедная Лена, «бедная Лиза»!

Я сейчас и сама не могу толком объяснить, какое странное, упрямое чувство заставило меня остаться. Просто нашло что-то, не иначе.

— Знаешь что, как хочешь, но коньяку выпить за твое здоровье ты мне все равно не запретишь, — сказала я как можно веселее. — Да и тебе полезно успокоиться.

С этими словами я вынула из сумки изящную бутылку коньяка «Хеннесси» и помахала ею перед лицом оцепеневшей от горя подружки.

— …И потом: так из-за мужиков убиваться — последнее дело. Тем более таким красавицам, как мы с тобой, а?

Тут я достала из сумочки главный свой подарок, только что купленный в «Жемчужине сердца», и протянула зареванной имениннице.

Леночка слабо улыбнулась, с сомнением посмотрела в зеркало на свою распухшую физиономию и, нацепив на ушки украшения, завертелась перед зеркалом, начала сквозь всхлипы издавать неопределенные, восхищенные возгласы, многословно благодарить.

Взяв ситуацию, а заодно и тяжеленную сумку снова в свои руки, я преспокойно отправилась на кухню, чтобы быстренько, по-походному, сервировать стол. Гулять так гулять! Черт возьми, не зря же я заранее оставила машину на стоянке недалеко от Лениного дома, чтобы вкусить коньячку! Лихо откупоривая баночки с оливками и разными консервами, я уже слышала за спиной, как Леночка почти весело говорит по телефону:

— Нет, никого нет. Только Таня Иванова зашла. Какой еще детектив? Да нет, ты ее не знаешь, она у меня постоянно стрижется… Ты бы только видела, какие она мне клипсы подарила — закачаешься! После посмотришь, не сейчас. Золотые, нет, честно говорю…

Мне сделалось смешно — как будто частный детектив не должен стричься и мыться! Эх, Леночка, немного интеллекта прибавить тебе явно не помешало бы. Наверное, и Птах со своими вечными цитатами и интеллектуальными шуточками в эфире имеет схожее со мной мнение.

Наконец Лена села напротив меня и махом, по-солдатски, опрокинула в рот целую рюмку ароматного коньяка.

— Птах пропал. С ним что-то случилось, я точно знаю, — вдруг тихо призналась Леночка, забавно отдуваясь после явно не аптекарской дозы живительной жидкости.

— Что значит «пропал»? Знаем мы, куда они от нас пропадают и почему. Не бери в голову.

— Нет, правда, правда, ты не можешь знать. — После второй, выпитой на такой же скорости рюмки Леночка пришла в свое обычное говорливое состояние. — Он ведь вчера вечером мне звонил. Да, даже днем, из офиса, а потом еще вечером. Я поняла, что с ним что-то случилось. Пташка про какое-то расследование говорил и что должен вывести на чистую воду, ругал последними словами своего директора. Он говорил, что догадывается… В общем,

все в таком роде, ничего не поймешь. Ты же знаешь, какой он шальной. Ой нет, ты же его совсем не знаешь. Он сказал, что сейчас приедет, срочно, чтобы я никуда не уходила и ждала. Потому что он должен сказать мне одну очень важную вещь. Но это еще вчера было. И вот я чувствую…

— Стоп, — остановила я Леночкин бурный речевой поток. — Про чувства будем позже. Давай-ка все по порядку. Ты пыталась его найти на радио, дома? Может быть, он просто где-нибудь с друзьями по дороге завис? Что ты зря панику разводишь? Что тебе говорят?

— Ничего! Ничего не говорят! А на радио даже уже разговаривать со мной не хотят, говорят, что всех достала. — От гнева и коньяка Лена раскраснелась и все больше становилась похожей на прежнюю удалую Гуляйкину. — Они все думают, что Птах просто где-нибудь пьет или покурил лишнего — с ним это иногда бывало. Хихикают в трубку. Но они же про его звонок не знают. Потому что Птах только мне одной доверял, а больше совсем никому — ни на радио, ни своим психам дома. Он уже почти жил у меня-я-я… Мне его было жалко-о-о-о… У него мамаша родная — и та свихнутая-я-я…

Лена уже снова собралась было реветь, но ее, слава богу, прервал звонок в дверь.

— Кого там еще нелегкая несет? — недовольно сказала она, вскакивая с места, но тут же опомнилась. — Ой, ты не подумай, это я не про тебя, хорошо, что ты пришла. Сейчас посмотрю только…

Распахнулась дверь, и в дом ворвался невысокого роста, но весьма крепкого телосложения мужчина с седоватым бобриком на голове. Нет, на Лениного постоянного клиента и поклонника ее парикмахерского таланта он не был похож совсем. Мужчина именно ворвался, — грубо оттолкнув Лену, он сразу же ринулся в комнату, заглянул на балкон, потом в ванную и предстал передо мной на кухне. Я невольно обратила внимание, что, несмотря на растрепанный вид и налитые бешенством черные, слегка навыкате глаза, незнакомец был одет в элегантный дорогой костюм. Похоже, из магазина итальянской одежды «Виконт» на улице Братской, что-то наподобие я там недавно видела.

— Кто такая? — грубо ткнул он в мою сторону пальцем, и на руке «дикого кабана» в воздухе мелькнуло обручальное кольцо и золотой перстень. Надо же, сейчас не часто мужчины афишируют свою принадлежность к женатому состоянию.

— Та-такая Та-та-таня, — испуганно пролепетала Лена. Губы ее снова затряслись и теперь, видать, не от горя, а от элементарного страха.

— А ты сам кто такой? — спросила я в свою очередь незваного гостя в его же хамской манере. — Тебя сюда звали?

Но странный товарищ, задрапированный под господина, сделал вид, что моих слов не услышал. Или действительно не услышал, потому что тяжело дышал и смотрел в сторону Лены с бешенством, как бык на красную тряпку. Или нет — гораздо больше он был похож на дикого кабана.

— Уже нацепила? Что, не терпится? — заорал он, показывая на ее уши.

— Что не терпится? — опешила Лена, которая на глазах теряла дар своей несравненной речи.

— Вот это!!!

— Чего? — жалобно переспросила Лена, растерянно оглядывая свое платье, которое, как назло, и впрямь было огненно-красным, подстегивающим к корриде или что там еще делают с кабанами.

— То, что у тебя в ушах, кончай прикидываться! — ревел незнакомец.

— Но это по-по-подарок, — Лена потрогала мои клипсы и вопросительно посмотрела в мою сторону.