Глушь
Шрифт:
— Мистер Фелпс имеет в виду, шеф, — сказал Трей, — что мы хотим, чтобы Поселенцы ушли. Но их нужно немного подтолкнуть.
Молчание вошло в резонанс с тьмой полицейского участка и мрачными догадками Саттера.
— Подтолкнуть...
— Правильно, — монотонным голосом продолжил Фелпс. — Мы знали, что Хильды продают тяжелые наркотики, поэтому я заплатил Джуниору Коудиллу, чтобы он убил их и чтобы это выглядело как разборки между картелями.
— Джуниор приукрасил улики, — добавил Трей, — чтобы даже полиция штата поверила в это.
— А потом я заплатил Рики Коудиллу, чтобы он сжег хижину
Саттер остолбенел. Кусочки мозаики складывались в непритязательную картину прямо у него на глазах.
— Ах, значит, вы знали, что эти Поселенцы занимались наркотиками, поэтому устроили самосуд и убили их. Чтобы сделать Аган-Пойнт лучше.
— Да, — сказал Фелпс. — И ради собственной выгоды тоже.
— Так как вы узнали, что Хильды и Илды промышляли торговлей?
— Слухи, шериф Саттер. Лучший способ добыть информацию, о котором вы, как офицер полиции, уже знаете, — ответил Фелпс.
— Я давно об этом слышал, шеф, — сказал Трей.
— Слышал об этом от кого?
— Копы штата поговаривали, да и округа тоже. Плюс тут и там на улицах города слышал, когда патрулировал. Это все правда, босс. Мы бы не сделали этого, если бы не знали, что это надежно.
— Что думаете, шериф? — прямо спросил Фелпс. — Собираетесь ли вы присоединиться к нам? Это изменит вашу жизнь. Финансовые проблемы останутся в прошлом, а вы станете начальником полиции прекрасного города.
Саттер, задумавшись, смотрел прямо перед собой.
— Так что вы думаете, шериф? — повторил Фелпс.
Все карты были на столе. Саттер повернулся к Фелпсу и мрачно посмотрел на застройщика.
— Я думаю, что вы хладнокровно убили Поселенцев. Я ни на секунду не верю, что Хильды, Илды или кто-либо из обитателей мыса имел отношение к метамфетамину. Я думаю, что вы убили их и подложили им наркотики. Просто чтобы забрать себе землю.
Губы Фелпса, едва видные в полумраке, сложились в жесткую линию.
— Прискорбно, шериф.
Саттер потянулся за пистолетом...
Но Трей уже приставил свой револьвер к голове начальника.
— Черт возьми, шеф. Ты все испортил, — проговорил он, забирая оружие шерифа.
— Не могу поверить, — сказал Саттер на удивление спокойным голосом. — Ты рос отбросом общества, Трей. Я вытащил тебя, дал работу, доверял тебе как себе, и теперь, после всего этого, ты приставляешь пистолет к моей голове? Ты действительно собираешься убить меня после всего, что я для тебя сделал?
Вспышка на долю секунды разорвала темноту полицейского участка. Револьвер дернулся в руке Трея. Кусок черепа отлетел от головы шерифа Саттера, что напомнило Трею старые кадры убийства Джона Кеннеди, которые он время от времени ловил на «Историческом канале». Последним, что сделал Саттер в своей долгой и несчастливой жизни, стало громкое падение на пол.
По крайней мере, он умер с набитым животом.
— Хорошая работа, — сказал Фелпс. — Жаль, что других вариантов не было. Мне нужно, чтобы его тело оказалось глубоко под землей.
— Хорошо. Еще одна бессонная ночь. Не страшно.
— Похорони его
— Но теперь они мертвы, поэтому вы хотите, чтобы этим занялся я, — закончил Трей. Он знал, что в конечном счете все так и получится.
— Правильно, — сухо подтвердил Фелпс, глядя на Трея. — Представляется ли тебе что-нибудь из этого проблемой?
— Нет.
— Вот кое-что. За твои труды и беспокойство. — Фелпс вручил Трею толстый конверт. — Я скоро свяжусь с тобой. И поздравляю... Шериф Трей.
«Да, шериф Трей! — новоиспеченный шеф полиции Аган-Пойнта повторил эти слова про себя несколько раз. — Мне очень нравится, как это звучит».
Фелпс покинул участок через черный ход. Трей сунул пачку денег в карман и приступил к уборке.
Его ждала ночь, полная забот.
13
Меньше всего Патриции нужен был очередной эротический сон.
Один за другим безликие мускулистые мужчины изливались в нее. Как только один сползал с ее тела, другой тут же занимал его место. Разгоряченная, влажная плоть скользила по ее сверхчувствительной коже. Она лежала на чем-то мягком — кровать? — но Патриция была уверена, что видела сквозь приоткрытые веки густой лиственный полог, лунный свет и деревья. «О Боже, о Боже, о Боже», — думала она, когда ее настигал очередной оргазм. Экстаз заставил ее обвить широкую спину нынешнего любовника руками и ногами, но тот отстранился, вышел из нее и освободил место для следующего незнакомца. Чьи-то зубы сомкнулись на ее соске и потянули его, мозолистые руки сжали покрасневшие от десятков ладоней груди. Патриция сходила с ума от анонимного сексуального безумия. Она позволяла использовать себя как кусок мяса, но через это унижение Патриция получала гораздо больше, чем от обычного секса с мужем. Кто были все эти грубые, похотливые незнакомцы? Не имело значения. Лишь сексуальные животные, как и она. Они были символами ее подавленных желаний и ожиданий, которые современное общество налагало на успешных, замужних деловых женщин. «Неважно, — выдохнула она во сне. — Ничего из этого не имеет значения. Единственное, что имеет значение, — это я».
Она содрогалась от накатывавших оргазмов. Множество ртов жадно облизывали ее тело, языки скользили у нее между ног. Сильные пальцы истязали ее клитор с изысканной утонченностью, грубо забирались туда, куда хотели.
Перед ее глазами забрезжил лунный свет. Оргия, казалось, утихла, но люди толпились вокруг — она видела тени. Тело мало-помалу приходило в себя, радостно-истощенное, но...
Вдруг Патриция начала догадываться. Лес отступил от того места, где она находилась. Она слышала, как где-то плещется вода. Патриция подумала о пруде или озере и с очередным всплеском воды представила, как кто-то выходит из водоема. Детали изменились, ее сон начал проясняться.