Глушь
Шрифт:
— Конечно, — сказала она и последовала за ним. Они прошли через небольшую сосновую рощу. Поля за Сквоттервилем сияли на солнце. Пейзаж убаюкивал Патрицию, но не настолько, чтобы она забыла о дневных сексуальных фантазиях. Пока она шла за Эрни, ей приходилось сознательно заставлять себя не смотреть на него, такого подтянутого, с загорелыми руками, узкой спиной и сильными ногами.
«Это проклятое место превращает меня в нимфоманку, — подумала Патриция, — и непонятно почему».
Она попыталась выкинуть все лишнее из головы.
— Мне нравится запах залива, — заметил он, — соленый, чистый.
— Мм, — протянула
— И никто не гадит, как в остальных частях залива. Христос свидетель, в большинстве других мест считают, что залив — огромная помойка.
«В Вашингтоне, например», — мысленно согласилась Патриция. Между деревьями поблескивала вода, а высоко в небе вьюрков и ворон сменили чайки и бекасы. Через несколько минут Эрни и Патриция оказались у городских доков с дюжиной причалов, выступавших над водами залива. Несколько Поселенцев выполняли свою работу в деревянных постройках. Они подняли глаза, коротко кивнули и вернулись к сортировке веревок и укладке корзин. Эрни подошел к одному из зданий, взял планшет и начал пересчитывать новые ловушки для крабов — несколько десятков простых ящиков из проволоки, обработанных черным латексом, чтобы предотвратить ржавчину. Цилиндрический отсек внутри каждого ящика держал приманку, и каждая ловушка выбрасывалась в залив, отмеченная плавающим буем. Люди на лодках выходили в море в четыре утра, сбрасывали ловушки, ловили сетью устриц и моллюсков в течение нескольких часов, после чего вытаскивали ловушки, опустошали их и сортировали крабов по размеру. Почти все лодки сейчас были в бухте, но Патриция заметила несколько пришвартованных к причалу — широкие, неглубокие лодочки с небольшими двигателями сзади.
Она подошла к Эрни, все еще занятому подсчетом ловушек.
— В газетах постоянно жалуются на плохой улов крабов в заливе. Что такого особенного в Аган-Пойнте?
Эрни указал вперед, на широкую, в несколько миль, полосу залива.
— Там? Течение слишком сильное и крабов не много. — Затем он указал на серию песчаных берм, которые разбивали поверхность воды на протяжении полутора километров. — Но эти бермы замедляют течение в Аган-Пойнте, что идеально подходит для голубых крабов. Пресноводный поток охлаждает воду и снижает соленость. Вот почему крабы Аган-Пойнта больше, чем крабы в других местах. Прекрасная окружающая среда.
— Так почему же здесь нет коммерческих кораблей больших компаний?
— Это не стоит их времени и денег. Они должны заходить слишком далеко, а их лодки чересчур большие. Воды Аган-Пойнта слишком мелкие для больших кораблей. Поэтому они все уходят на юг, оставляя нас в покое. Поселенцы используют плоскодонки и всегда приносят одинаковое количество крабов в день, не больше и не меньше. В заливе уже почти не осталось крабов, только в Аган-Пойнте. Поселенцы придерживаются своего ежедневного лимита и никогда не нарушают его; таким образом всегда будет много крабов. Мы продаем мясо только лучшим ресторанам и рынкам в округе, вот и все. Крабы Аган-Пойнта намного лучше, чем любые другие, поэтому наши покупатели и платят больше.
— Что делает их лучше? — спросила Патриция. Она сидела на краю пирса, погрузив ноги в прохладную воду.
— Мясо слаще, потому что соленость воды идеальна и вода чище. Все просто. — Эрни повесил планшет на место, довольный количеством ловушек. — И еще одна причина, по которой компания получает более высокую маржу, —
Патриция не поняла его. Она вытянулась и, прищурившись, посмотрела в сторону мужчин. Пирс огласила серия щелкающих звуков.
— Что они делают?
— Как я сказал, — продолжал Эрни, прислонившись к сложенным одна на другую ловушкам, — Поселенцы живут за счет земли. Они не потратят ни копейки на еду, если им это не нужно.
Грудь Патриции колыхнулась, когда она решительнее потянулась вверх, чтобы посмотреть, что делают мужчины за столами.
— Я все еще не...
— Поселенцы не только крабов ловят. Кроликов, опоссумов, ондатр, белок. Когда они закончат свежевать то, что поймали, все лишнее — обрывки шкур, кишки, хвосты и ноги — пойдет на приманки для крабов.
Патриция вздрогнула, когда поняла, что делают мужчины: измельчают остатки животных мясными ножами и складывают порции в пластиковые банки с отверстиями. Каждую банку помещают в кулер.
— Эти банки, — объяснял Эрни, — завтра поместят в ловушки. Лучшей приманки для крабов придумать нельзя. И совершенно бесплатно.
Это звучало очень практично, но ужасно.
— Ладно еще кроликов и белок — мы ели их, когда я была маленькой, — заметила Патриция. — Но ты сказал, что Поселенцы едят даже ондатр и опоссумов?
— Да, конечно. Я тоже. Ондатру трудно приправлять, но она похожа на ветчину, а у опоссумов единственное, что я ем, — это вырезка со спины. На вкус лучше свиной, если правильно мариновать, но Поселенцы знают, как это делать. — Он посмотрел на нее сверху вниз и похлопал по плечу. — Ты сможешь попробовать в эти выходные. У Поселенцев праздничный пикник. Тебе покажется, что ты попала на окружную ярмарку, и они будут угощать гостей всем, чем только можно. Поверь, эти люди умеют готовить.
Прохладная вода расслабила ее. Она посмотрела на Эрни, нахмурившись.
— Эрни, я не против съесть маленькую белку или кролика, крабы тоже хороши, но опоссум и ондатра? Это все равно что есть животных, убитых неосторожными водителями на дороге.
— Ты попробуешь, и потом тебя за уши от опоссума не оттащишь, — заверил он. — Я же помню, как ты любишь приключения.
— Не настолько, — заявила она. В то же мгновение ей пришло в голову, что Эрни занял выгодную позицию. Она сидит, а он стоит почти над ней, а значит, может спокойно заглянуть в вырез свободной кофточки цвета слоновой кости и даже разглядеть соски. Бюстгальтер она не надела, но этот факт совсем ее не трогал — до этого момента. Но когда она взглянула на Эрни, он смотрел на воду, а не на нее.
«Да о чем я думаю? — спросила она себя. — Словно хочу, чтобы он пялился на меня, а когда не получаю, чего хочу, расстраиваюсь. Как последняя шлюха».
Чтобы хоть как-то отвлечься, она вернулась к разговору.
— Ты сказал, что у них праздничный пикник?
— Да. Каждый месяц — в первую четверть луны. У них свои странности.
Поселенцы, как известно, суеверны, но...
«В первую четверть луны?» — задумалась она.
— Так что они празднуют?
— Славят жизнь, я думаю. По-своему. Природу, урожай крабов, еду, которую дает им лес. Смахивает на наш День благодарения.