Глупышка
Шрифт:
– Мне не очень хорошо, детка. Я сегодня не пойду на занятия.
Я посмотрела на нее и покачала головой:
– Мне жаль. Могу я как-то тебе помочь?
Тесса натянула одеяло на голову:
– Да. Возьми молоток и тресни меня хорошенько.
Я тихонько посмеялась и продолжила собираться. Стивен согласился поменяться со мной сменами, чтобы я смогла попасть на бейсбольный матч Бракса в субботу, а я в свою очередь взяла его сегодняшнюю смену. Я ощутила волнение, представив Бракса на поле. Быстрей бы суббота.
Натянув джинсы, свободный топ и рубашку с рукавом три четверти сверху, затем надела свои кеды All Stars, взяла пакет и сумку, еще разок взглянула
– Привет, Оливия, – кто-то взял меня под руку, я повернулась, это была Бекка, мы вместе ходили на пары по астрономии. Я тут же заметила в ее глазах жалость:
– Мне очень жаль. Ты знаешь того, кто это сделал?
– Сделал что?
Она показала в сторону:
– Разве это не твой грузовик стоит вон там?
Я проследила за ее взглядом, она указывала пальцем на место, где был припаркован мой грузовик. Несколько человек стояли возле него с телефонами в руках. Мои ноги начали двигаться прежде, чем мозг сообразил, что происходит, я проталкивалась сквозь толпу к своему грузовику. Сердце подступило к горлу, когда я наконец подошла настолько близко, чтобы увидеть, из-за чего был весь сыр-бор. Гигантские белые буквы “украшали” мой грузовик: капот, крыло, да они просто были повсюду. Протолкнувшись еще ближе сквозь таращившихся и фоткавших людей, я могла только стоять и смотреть на эту ужасную, вульгарную надпись белыми буквами по синей краске моего грузовика:
Шлюха.
Меня накрыла волна смущения в сочетании со злостью и шоком, я стояла как вкопанная. Все еще продолжая смотреть, я сквозь пелену услышала голоса. «Вот черт, чувак, это жесть» и «Господи Боже». Не поднимая глаз, не смотря ни на кого, я просто повернулась и стала проталкиваться сквозь толпу, обратно к общаге, просто чтобы найти что-то, чем можно было бы это все смыть. Естественно, с меня не сводили глаз всю дорогу, и на улице, и в общей комнате, но я, не обращая на это внимания, пошла по лестнице наверх в нашу с Тессой комнату. Она все еще лежала в кровати и спала. Тихонько, я взяла с полки несколько старых полотенец, которые привезла специально для мытья машины, и уже почти дошла до двери, как вдруг Тесса пошевелилась:
– Что-то случилось? – слабо спросила она.
– Нет, все в порядке, засыпай, – сказала я. – Прости, что разбудила. – Я вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и направилась назад к машине. К счастью, зрителей этого кошмара уже стало поменьше, вероятно, все пошли на пары, но все же несколько зевак осталось, и это почему-то жутко меня бесило. Они наблюдали за мной, когда я забралась в багажник грузовика, я в ответ посмотрела на них раздраженно, но ничего не сказала, встала на колени, чтобы добраться до ящика с инструментами, открыла его ключом и достала оттуда пластиковое ведро. Я выпрыгнула из багажника и пошла с ведром обратно к общаге, к колонке с водой. Вернувшись к машине, я просто упала на колени, окунула полотенца в ведро с водой и начала стирать эти злосчастные буквы. Кто бы это ни был, он постарался на славу, одна и та же
Позади меня не прекращался смех и грязные комментарии, я все слышала, но не собиралась реагировать на это. Просто была слишком сосредоточена, мне хотелось как можно скорее оттереть всю эту гадость, при этом стараясь не расплакаться от обиды, ну, или от гнева. Слава Богу, что эти надписи были сделаны кремом для обуви, и, хотя и с трудом, но оттирались. Я просто продолжала счищать эти надписи, игнорируя при этом комментарии, пока моя рука не заболела. Вернувшись с ведром чистой воды, снова встала на колени и продолжила смывать заднюю дверцу, как вдруг меня до чертиков напугал вскрик:
– Что за черт, Грейси?
Я повернулась и увидела Бракса, он стоял позади меня. Он выглядел напряженным, его лицо было пугающим, ярость исходила от него волнами, когда он обходил вокруг мой грузовик. Я молча продолжала стирать надписи. Обойдя грузовик, при этом безостановочно матерясь, он встал на одно колено рядом со мной, взял мокрое полотенце и начал стирать надписи на капоте, все еще матерясь. Он выплевывал такие ужасные проклятия, что при каждом новом я съеживалась. Я вдруг подумала, что он разозлился даже больше, чем я.
Через несколько минут он сел возле меня, накрыл своей рукой мою и сказал:
– Посмотри на меня.
Я прекратила мыть и посмотрела на него. Его глаза были такими проницательными, они вдруг стали светлыми, практически дымчато-серыми, что у меня даже засосало под ложечкой. Создавалось такое впечатление, что он видел меня насквозь, и мог понять, что эти слова на моей машине действительно относились ко мне, ко мне настоящей, которую он пока не знал.
– Это просто дерьмо, Грейси, – сказал он, затем наклонил голову, чтобы осмотреть мне в глаза или чтобы убедиться, что я вижу его. – Ты слышишь меня? Неужели ни один из этих уродов, делающих фотки и рассылающих по всему кампусу, не предложил тебе помощь? – он провел рукой по носу, затем посмотрел себе под ноги и наконец посмотрел на меня. Выражение его лица можно было бы с точностью назвать свирепым:
– Я собираюсь выяснить, кто это сделал, – он поднял мой подбородок и посмотрел на меня еще более пристально. – Может быть, ты знаешь, кто…
Бракс остановился на полуслове, и что-то такое темное и пугающее вдруг промелькнуло в его глазах, он смотрел куда-то вдаль, через парковку, на дорожку, по которой мы обычно шли на пары.
Потом просто бросил насквозь мокрое полотенце и побежал, очень быстро.
– Бракс! Не надо! – крикнула я, но он не остановился. Я ведь точно знала, куда он побежал. На пару по Гуманитарным наукам. Мне оставалось только молиться, чтобы он не переломил Келси шею.
– Черт возьми, что здесь произошло?
Передо мной стояла Тесса, все еще в шортах и в майке со спутанными волосами, наспех перевязанными резинкой. Она подбежала к дверце, которую мы еще не успели отмыть и у нее расширились глаза:
– Как ты узнала? – спросила я, снова опускаясь на колени, чтобы отмыть оставшиеся надписи.
– Инстаграм, – ответила она. – Фотка твоей машины просто у всех. Это Бракс только что убежал куда-то?
Я кивнула:
– Да, и я очень надеюсь, что он не сделает то, о чем я думаю. У него слишком короткий фитиль – заводится вполоборота. Ведь он получает стипендию, ему об этом нужно думать.