Глупая
Шрифт:
– В общем, да.
– Издеваешься? А собственно, почему тебя это так интересует?
– А может, я ревную!
– Он тебе не нравится?
– Господи, женщина! Он - мужик. Мужики мне не нравятся!
Не выдержав этой "гневной" триады, я расхохоталась, вскоре Дилан присоединился ко мне.
Гуляя под звездным небом, я чувствовала, как будто лечу. Неужели так на меня действует Дилан. Дилан Монтгомери - что ты за человек?
Близился к концу этот круиз. Сказать, что я не была благодарна Марисе, ну и моей сестре с ее муженьком, значит покривить душой. Если бы не этот чертов круиз, я бы никогда не встретила его, Дилана Монтгомери.
Сегодняшний вечер проходил как обычно, я сидела в своей каюте в ожидании его, который буквально заставил ждать себя час. Ох уж эти мужчины! А говорят, что женщины - копуши. Так вот сижу, жду, а его нет. Когда уже решила, что он не придет, в дверь настойчиво постучали. Никогда не думала, что я так быстро бегаю! Открыв дверь, я увидела Дилана с букетом цветов.
– Ты заставил меня ждать! Эти цветы мне?
– Это в знак моих извинений. Ты готова? Еще не передумала?
– С тобой хоть на край света, - мило улыбнулась ему. Знаю, у меня это не очень получается, но я работаю над собой.
– Ох, принцесса, не зарекайся.
– Куда мы пойдем? Выбор не большой. Эм... Дилан, ты слушаешь?
– Да, золотце. Прости. Забыл кое-что в своей каюте. Зайдем, ладно?
– с ленивой улыбкой спросил он.
– Зайдем, - просто ответила я.
За все время, что мы знакомы, еще ни разу не была в его каюте. Интересно, он будет ко мне приставать. Господи, что я несу. Эти греховные мысли... Как только представлю, как его сильные руки обнимают меня, таять начинаю. Спокойно, Клер! Дыши ровно, все хорошо. Не нужно торопиться, если я хочу чтобы эти "отношения" вылились во что-то большее.
Пока я ждала Дилана, мне на глаза попался листок, лежавший на журнальном столике.
Хм, это будет слишком, если я посмотрю? Так любопытно. Была, не была. Ого, да это же стих. Я снова и снова пробегала глазами строчки:
Ликуя, радуйся смиренно,
Тебе покой не вновь прогнать.
И слава кажется надменной,
Но не тебе о ней страдать.
Тебе оказано внимание.
(Любовь и гордость растоптать).
Ты продаешь себя задаром,
Поверь, на это наплевать.
Тем господам, чьи постели греешь.
Любовь им вовсе не нужна.
Актриса мастерского дела,
Тебе завидовать нельзя.
–
– прозвучал его голос у меня прямо над ухом.
– Да. Это ты написал?
– Ага. Делать нечего было, вот написал.
– Ты не говорил, что пишешь.
– А я и не пишу. Это даже не стих, а так "глупые" мысли. Ну что пойдем?
– Нашел, что искал?
– Да.
Взяв меня под руку, он вывел меня в коридор.
– А как называется этот стих?
– только когда мы вышли на палубу, я осмелилась спросить. Даже не знаю почему. Было что-то в его глазах грустное, что-то, чтобы я охарактеризовала как боль.
– Я назвал его "Актриса".
– Ты посвятил его своей женщине?
– Да.
Это короткое и холодное "да". Ну вот, я ревную.
– Ты женат?
– Нет, - улыбнулся он.
– Неужели ревнуешь? О, принцесса, не нужно. Это старая как мир история.
– Расскажи!
– Нет.
– Почему?
– я надулась как маленький ребенок.
– Может потом, - задумчиво ответил он.
– Пожалуйста...
– Нет... Ну ладно, только перестань смотреть на меня этими щенячьими глазами, а то я накинусь на тебя.
Я лишь мило улыбнулась на его "угрозу". Это мы еще посмотрим, кто на кого накинется, мысленно добавила я.
– Когда-то, - начал он, - я любил одну начинающую актрису. Она была красавицей. Рыжие волосы до лопаток, медово-карие глаза, изящное тело. Она была совершенством. И не только для меня.
– И что же случилось?
– мне было одновременно и любопытно, и больно, все-таки я ревную.
– Она выбрала карьеру. Начала мне изменять с режиссерами, продюсерами. А в один прекрасный день она проснулась знаменитой, и забыла обо мне.
– Как грустно. Ты все еще любишь ее?
– Нет. Не знаю. Не грусти, принцесса. Я от тебя без ума, так что я намерен завоевать твое сердце.
– Поздно.
– Что?
– оторопел он.
– Я сказала "поздно".
– Значит, у тебя кто-то есть? Какой же я идиот. Нужно было сразу спросить. И кто он? Нет, лучше не говори, не хочу даже знать.
– Послушай, ...
– Я же сказал, что не хочу ничего знать, - выплёвывал он каждое слово. Боже, да он в ярости. Надо как-то его успокоить. Но как?... Бинго! Знаю.
Без предупреждения я набросилась на него. Воспользовавшись моментом его замешательства, быстро поцеловала. Отпрянув и отвернувшись, я чувствовала, как мои щеки краснеют. Я его поцеловала. Сам напросился. Не узнаю, если не повернусь к нему.