Глубокая страсть
Шрифт:
— О, я выстроил прекрасную жизнь, — промурлыкал он.
— А я займусь этим, когда вернусь в Нью-Йорк! — Вики уже предвкушала, как получит гонорар, найдет себе уютную квартирку с видом на Центральный парк, у нее будут интересные клиенты…
— И почему же ты сейчас не в Нью-Йорке, не выстраиваешь жизнь, о которой так давно мечтаешь? — спросил Джек, присаживаясь рядом с ней.
— Мне нужно найти чашу, — упрямо ответила Вики.
— Ты изо всех сил пытаешься убедить меня, что тебя беспокоит родовое проклятие Драмондов. Но, прости, не верю! Есть вознаграждение, за которое ты борешься. И почему-то
Кровь застучала в ее висках. «Он понял, что я отчаянно нуждаюсь в средствах», — промелькнуло у нее в голове.
— Я слышал, твой отец умер, — тихо добавил Джек. — Сочувствую.
— Спасибо.
— Прости, что вмешиваюсь. Но ведь это значит, что ты сейчас в затруднительном положении, да?
Вики закусила губу. Никто не знал, что она на мели. Практически год она тщательно скрывала свое бедственное положение.
— А ты хитра, Вики Сент-Сир! — Джек пристально посмотрел ей в глаза. — Я практически уверен, что тебе даже жить не на что.
Что она могла сказать? Вики не могла лгать Джеку. Казалось, он видит ее насквозь.
Она яростно прижалась губами к его рту. Он немедленно ответил на ее горячий поцелуй, прижимая ее крепче к своему сильному телу. Ее руки тотчас же обвили шею Джека, нежно лаская его. Казалось, не было никаких шести лет разлуки. Чувства с новой силой захватили их, увлекая в водоворот страсти. Стон сорвался с губ Вики. Она уже не могла остановиться. Ее соски напряглись под купальником, и мурашки пробежали по спине. Она прижалась к Джеку, вдыхая аромат его кожи: смесь запахов моря, соленого воздуха и того не поддающегося описанию запаха сильного мужчины, который делал его неотразимым.
Их поцелуи становились все более страстными, сильные руки Джека ласкали ее спину, и она выгнулась от наслаждения. Годы, прошедшие со дня их последнего поцелуя, испарились, будто их никогда и не было. Будто она никогда не говорила «Я люблю тебя!» и не разрушила все то, что между ними было. От этой мысли Вики словно оцепенела. Она отодвинулась ровно настолько, чтобы их губы разомкнулись.
— Черт возьми, — пробормотал Джек. — Я скучал по тебе гораздо сильнее, чем думал.
«Я тоже». Вики с трудом заставила себя не произнести этого вслух.
Она бедром почувствовала его эрекцию и рассмеялась, опустив взгляд вниз:
— Полагаю, ты просто счастлив меня видеть!
— Равно как и обнимать тебя. — Его руки все еще были сомкнуты вокруг нее. Он держал ее нежно и бережно. Ее сердце сделало кульбит, и она закрыла глаза, чтобы избежать взгляда Джека.
— Кажется, я сама не своя от недосыпа. — Вики сделала вид, что потягивается.
Его губы коснулись ее, посылая электрический импульс возбуждения, от которого глаза ее тут же распахнулись.
— Поверь, сон — последняя вещь, о которой я сейчас думаю. — Хищная ухмылка появилась на его привлекательном лице.
Желание вспыхнуло глубоко внутри ее, горячее и тягучее, как вулканическая лава. Неужели короткая интрижка с Джеком сможет причинить ей боль? Они находятся посреди океана, почти обнаженные. И, по правде говоря, они уже делали это раньше, и это было очень и очень здорово.
В данный момент она не могла себя обманывать, будто секс с Джеком Драмондом ничего для нее не значит. Как раз наоборот.
Вики провела языком по его губам, как будто облизывала мороженое. Ухмылка Джека стала шире, и он поцеловал ее в ответ.
— Такое ощущение, что у меня рецидив старого недуга.
— И нет никакого лекарства.
Ей не пришлось озвучивать свое согласие. За нее все сказало тело. Ее пальцы исследовали его грудь и живот, в то время как он снимал с нее купальный костюм.
Теплый вечерний ветер ласкал ее обнаженную грудь, и его жадные губы повторяли эти ласки. Она вздохнула и выгнула спину, когда он обвел языком ее сосок. Его щетина щекотала ей кожу, усиливая все чувства, охватившие ее. Когда он приподнялся, чтобы снова поцеловать ее в губы, она запустила пальцы в его густые волосы, притянув его ближе и целуя со всей страстью, которую она сдерживала шесть лет.
Химическая реакция, протекавшая между ними, была, как всегда, взрывоопасной. Один взгляд на Джека — и ее самоконтроль испарился. Одно прикосновение — и она пропала. Ощущение его рук, ласкающих ее, высвободило напряжение, которое она носила в себе, подобно щиту. Вики ощутила, что уходит из реальности в их собственный маленький мир, который они всегда делили только на двоих.
Она смутно осознавала, что вокруг них океан, его легкие волны плескались у бортов лодки. Она ощущала прикосновение теплого вечернего воздуха, влажного и чувственного, ласкавшего ее тело, как мягкое одеяло. Джек снял с нее купальный костюм, оставив ее абсолютно обнаженной на обитой материей скамье.
Она стянула с него трусы-боксеры, наслаждаясь видом его мускулистых бедер. Его сильное возбуждение было очевидным. Их взгляды встретились, и они рассмеялись, обнаженные и безумно возбужденные, и лишь большая бледная луна была тому свидетелем. Джек упивался видом ее прекрасного тела, словно это был последний глоток пресной воды в долгом морском путешествии. Он требовательно положил руки ей на бедра. От его страстного поцелуя у Вики перехватило дыхание. Она обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом.
Внутри у нее все трепетало и пульсировало, предвкушая момент, когда он окажется в ней. Она животом ощущала его эрекцию, которая дразнила и мучила ее обещанием блаженства. И когда она уже думала, что не может больше ждать, Джек положил ее на кушетку и лег сверху.
Он отвел с лица ее волосы и прошептал ее имя, войдя в нее. Она приподняла бедра, глубже впуская его в себя. «О, Джек!» Его имя сорвалось с ее губ, приглашая его проникнуть в ее тело, в ее сердце. Она никогда не встречала мужчину, который волновал бы ее так, как Джек. Все ее прежние кавалеры не шли с ним ни в какое сравнение. После Джека Драмонда любой мужчина казался бледной тенью, чьи мелочные нужды и глупые разговоры лишь досаждали ей. Джек всегда умудрялся добраться до самой ее сути и пробудить ее. Она издала страстный стон, испытав чувство, которого не знала с тех пор, когда видела его в последний раз. Она задрожала всем телом и отпустила себя в царство страсти, о существовании которого почти забыла.