Глубочайшая боль

S.S 2002

Ещё три часа до обеда, который я не люблю, и пять часов до окончания рабочего дня. Ещё восемь часов жизни на продажу, а я уже утонул.

Каждодневно повторяющие ритуалы изучения города, так же вошли в привычку. Возрадоваться ново открытыми достопримечательностям или интересным заведением получалось все хуже. Неизвестные мне художники, занимающиеся росписями зданий и всяческих подходящих городских сооружений, создали целый отдельный мир на стенах человеческих построек. Целый мир ставший за год обыденностью для всех горожан. Подумав о том, как много людей живёт с теми же чувствами привычки, мне стало понятно поведение большей половины общества.

И когда в моей жизни случалось что-то дарующее улыбку, будь то вкусный кофе, новая записная книжка, мрачные лица прохожих стыдили за чувство счастья. Кажется, что если ты успешный человек, имеешь стабильную работу, то обязан быть несчастным.

Chapter

3

Однажды я встретил девушку, затмившею все общество, находящееся рядом со мной. Нежная и чувственная обладательница невероятной красоты, была благосклонна ко мне. Мы виделись практически каждый день, часто могли молчать. Самым странным было то, что она параллельно любила многих, о чем сама очень часто рассказывала, сетовала на сложные отношения с одним молодым человеком, говорила о том, как ей повезло встретить меня, что мужчина прошлого прислал ей недавно цветы и она помнит как странно его любила. Я искренне переживал с ней все моменты, ревность не зарождалась в моём сердце. Не знаю что это за магия, но девушка творила вокруг себя иной мир, уют и тепло. И тогда я решил, что дом – это человек. Не важно где я буду жить и что есть, как много у меня будет квадратных метров для хранения ненужного хлама, лишь бы она была со мной и наши души пели вместе.

Всё закончилось очень быстро, не успев начаться. Горесть породила ревность и жуткую ненависть, а позже благодарность. Я пустился на поиски «дома» в людях. Люди-дома редкость. Не всегда эти люди должны стать любовниками, такие люди просто могут быть, могут быть рядом в форме друзей. Могут, но у меня, все дома ушли под снос. Дом внутри меня заплесневел, крыша стала пропускать воду, стены обветшали. Долгое время я ходил испуская зловещую вонь.

Лекарством против грусти, на некоторое время, стали поездки в соседние поселения. Для путешествия совершенно не важна погода. Я так решил, когда стоял весной на пляжном берегу озера. Песок уже поверхностно подсох, а лёд образовывал мигрирующие островки. Ветер, выбрасывающий ветви, траву и даже обломки чёрных стволов тонких деревьев, колебал воротник моего плаща. Волосы, длиннее среднего, танцевали танго или румбу, пропитываясь влагой. Поэтому, попав в какой-то трактир, в самом сердце этого города, первым делом я подошёл к зеркалу с попыткой прибрать подсалившийся сад на моей голове.

Заказал мясо по французски, услышав о его отсутствии, перебрал почти всё меню и наконец услышав одобрение по поводу жульена, не придумал ничего лучше попросить красного вина. Я не был настроен на выпивку, но мне показалось негоже есть жульен и запивать его молочным чаем. Подкрепившись пошёл зарываться в городе судостроения о чем мне рассказали в одном из музеев, которые я уже успел посетить) и часового производства.

Телефон из кармана известил, что до отхода моего автобуса осталось полчаса.

Обещание никогда больше не пить растворимый кофе кануло в лету. Я не знал как ещё согреться на вокзале в двухчасовом ожидании опаздывающего автобуса, зато точно знал, что расчистил место в душе, от ужасно загнившего прошлого. Решено больше ничего не строить внутри себя, только сеять безграничные зелёные луга.

По возвращению

ощутил радость возможности на ровном месте сорваться, пусть и не в далёкие страны, но хотя бы в соседствующие города. Каждое место, созданное человеческими руками, предназначенное для жизни, несёт в себе историю.Историй так много, что казалось бы, не стоит продолжать писать новых, но на окраине нашего городка строят новый район, а значит ещё как минимум тысяча историй лишь о освоении территорий. Ежеминутно кто-то в мире гибнет, кто-то рождается, и не только люди, но и животные, птицы и прочие многочисленные существа населяющие планету. Жизнь в каждой секунде проявляется своей полнотой, однако я, почему-то озабочен лишь мелкими проблемами, кажущиеся мне нерешаемой участью.

Сидя у городского водохранилища, изъедаемый комарами в поздний ночной час, я снова обратился к небу. Зеркало воды, темнее тёмного, отражало огни фонарей, освещающих улицы, редких машин, проезжающих звучно, в тишине ночи. И, наверное, сейчас должно выйти из воды существо, что утащит меня в омут, схватив за щиколотку. Но мне не было страшно, я хотел бы подсчитать все звезды, я хотел бы погладить поверхности всех небесных светил. Я плакал, смотрел в бескрайние просторы космоса и всё что я видел – это маленькие блестящие белые точки, которые никогда не смогу увидеть вблизи. И как утверждают атласы по астрономии, с Земли виден лишь малейший кусок нашей не самой большой галактики. Мне никогда не узнать тех, кто живёт в совсем отдалённых уголках вселенной. Больше всего я понимаю то, что мне нет места на отчей планете. Тьма усыпанная небесными телами, голосом сирены и родной матери звала меня вернуться ДОМОЙ. Я плачу беззвучно, но так, что родники моего тела иссохнут в ближайшее время. Мне нужно найти пустынную змею, что вернёт меня к моей розе.

Рассказ 2

Эпилог

Всё в мире имеет какую-либо точку опоры, начало отсчёта, какое-либо место, которому приурочено начало жизни. Фактически, место рождения неизменно вписано в свидетельство, но в моём случае не говорит не о чём. Не знаю, что сокрушительного произошло в моей жизни, но я задумался о её начале. В действительности, без некоторых усилий, мне не вспомнить своих прошлых дней, и уж точно, на ровном месте, спроси меня прямо и неожиданно (и ожиданно) рассказать о вчерашнем ингредиентном составе собственноручно приготовленного обеда я не в силах.

И всё-таки жить я начал относительно физического начала, совсем недавно. Резкая смена жительства, постоянный выход из зоны комфорта неумолимо заставляло меня изучать мир, со всеми его выходящими и входящими, тыкаться, словно слепой котёнок, в реальность, пытаясь создать новую, непоколебимую зону, из которой меня уж точно ничто не заставит выйти. Забавно, но именно эти страдания, каким мне тогда представлялось всё происходящее, и стали прекрасным пробуждением жизни.

Проварившись в собственном соку, мир перестал мне представать диким, но разборчивым, неподатливым животным действительно в двухцветную полоску. Благодарность и хвала этой прожорливой зебре, что съела пелену с моих глаз на лице и в душе. Ныне, я стал способен столь же искренне печалиться, сколь искренне мы можем радоваться от рождения.

Конец ознакомительного фрагмента.