Глубины земли
Шрифт:
И как уже было сказано, это было чудесное, всепоглощающее и захватывающее ощущение — аж мурашки по коже.
— Ну, что? — оживленно спросила сестра Адриана Керстин, когда он вошел в барский дом на вершине холма. — Она придет?
— Да, она придет.
— Отлично! Она именно то, что тебе нужно, Адриан, ты должен ей заняться!
Он нетерпеливо повесил плащ.
— Послушай, Керстин. Анна-Мария — не та девушка, которой можно «заняться». Ее сердце слишком хорошо для этого. Да если я это сделаю, то потому, что сам этого захочу, а не потому, что вы мне это
От этой яростной отповеди щеки у него раскраснелись.
— Конечно, разумеется, Адриан, не обращай на нас внимания, мы же думаем только о твоем благе. Ты так одинок, тебе нужен кто-то, кто был бы рядом. Но мы ни словом больше не обмолвимся о подходящих для тебя невестах, обещаю.
— Хотелось бы надеяться, — процедил Адриан сквозь зубы и направился в свою комнату.
Керстин глядела ему вслед с довольной улыбкой. План удался, он влюбился в Анну-Марию Ульсдаттер.
И роли не играло — он сам или же они осуществили это.
В своей комнате Адриан стоял, закрыв руками искаженное мукой лицо. Потом медленно отнял руки от лица.
«Проклятые бабы! — прошептал он. — Полон дом предприимчивых дам! Неужели нельзя оставить меня в покое?»
Утром в субботу Анна Мария была свободна. Хотя было ненастно и дождливо — настоящая осень, она решила прогуляться, чтобы получше познакомиться с поселком и окрестностями. Раньше у нее просто не было на это времени, так много его отнимала работа в школе.
Ветер оказался сильнее, чем она думала, но он придал Иттерхедену даже какое-то величие. Красивый дом на холмах словно парил над всеми окрестностями. Должно быть, на солнце он просто великолепен. Значит, именно туда она пойдет сегодня вечером…
Это был сравнительно недавно отстроенный особняк с богатой резьбой по фронтону и вдоль веранд.
Из этого господствующего над местностью дома хозяин мог обозревать свои владения.
Ну вот, опять! Раньше она никогда не думала подобным образом о состоятельных людях. Сейчас это было только потому, что она теперь видела общество как бы снизу, со стороны рабочих, и ее взгляд исказился. Это несправедливо по отношению к Адриану, который на самом деле прекрасный и скромный человек.
Но какая у него семья?
Сам он вдовец. Но мать и две сестры… Она слабо помнила Керстин — высокую и громогласную даму, которая решительно обо всем имела свое определенное мнение. Впрочем, нельзя сказать, что она вызывала неприятные воспоминания.
Возможно, более властная, чем Адриан, который держится с молчаливым достоинством.
Чуть в стороне находились рабочие бараки и ведущая в шахту дорога. Анна-Мария замедлила шаг, хорошо еще помня неприятное происшествие, случившееся ночью. Она проснулась от стука в окно. В полной уверенности, что это кто-то из учеников, она встала и отдернула занавеску. Но увидела лишь очертания мужских фигур и услышала их ржание. Их было четверо или пятеро. Она выпустила из рук занавеску и поспешила назад в постель. Закрыла глаза от их настойчивого стука, боясь, что
Нет, идти мимо бараков ей не хотелось, она не хотела никого встретить. Это было ее собственное путешествие — иду, куда хочу.
И она стала карабкаться на скалу. Наконец, перед ней открылась панорама пустоши и моря.
Ой! Порыв ветра чуть не свалил ее с ног. Море клокотало и бурлило, трава на пустоши почти стлалась по земле.
Как изменилось все по сравнению с тем днем, когда она увидела пустошь впервые! Цвет вереска стал более тусклым и был теперь похож на пепел. Море было такое же темно-серое, как и небо, но с белыми барашками пены. Оно показывало зубы.
Одинокие дома производили еще более жалкое впечатление — насколько это вообще возможно — как будто следующий порыв ветра окончательно мог смести их с лица земли. Она увидела, что там были и два небольших крестьянских хутора, два маленьких подворья, а чуть поодаль располагались еще два дома — в укрытии — если можно было так сказать — за покореженными соснами. Один она видела с трудом, да и другой тоже был наполовину закрыт деревьями.
Интересно, где живет маленький Эгон? Надеюсь, что на ближайшем хуторе, и ему не приходится идти в школу слишком долго. Хотя этот хутор выглядел получше, чем другой — или менее убого, — а у Эгона дома, судя по его виду, особого достатка не было.
Ей было любопытно, почему родители решили отпустить его в школу. Все в Эгоне казалось ей непонятным.
В синяках каждый день. Такой тощий и жалкий, как будто ему никогда не дают есть.
И отправить его в школу! Здесь, в глуши, где вообще никто не проверял, ходят дети в школу или нет!
Она напомнила себе, что должна взглянуть на завтрак, который он приносит из дома. Получает ли он нормальную пищу?
От одного вида побережья, навевающего тоску, одиночество ее стало еще сильнее. Оно всегда приходило, когда что-то заставляло ее думать о прошлом.
Просто невозможно было находиться на скалах дольше, она почувствовала, что у нее посинели щеки и уши. Ветер продувал ее до костей. И она повернула назад.
Идя обратно через лощину между скалами, она вдруг вздрогнула. К ней приближались трое мужчин.
Шахтеры, сразу же догадалась она.
Зря она пошла этой дорогой. Там, где они сейчас находились, их нельзя было увидеть со стороны домов в поселке.
Анне-Марии все это не понравилось.
Двое из них были молоды, третий — постарше и немного более сдержанный. Он не производил впечатления особо толкового и все время нервно ухмылялся.
Один из парней был до бессовестности хорош собой, но дешевой красотой. Он совершенно явно был главарем, и было похоже, что остальные бесконечно им восхищались и старались во всем подражать.
— О, добрый день, маленькая барышня, — и по его тону Анна-Мария поняла, что они видели ее на скалах и бежали, чтобы перехватить ее по дороге — именно в этом скрытом от всех глаз месте.
Она поздоровалась и приветливо сказала:
— Я думала, все в шахте.
— Мы — ночная смена, — отвечал молодой красавчик, гнусно ухмыляясь. — Ну, а как же зовут барышню-малышку?