Глубина

Грибова Ольга

Завтра он обо всем забудет, — миролюбиво произнесла Эмми, заметив, что я не на шутку разозлился из-за Димкиного поведения.

Лучше бы так и было, — пробормотал я, испытывая крайне плохое предчувствие, источник которого затруднялся определить самостоятельно.

Тут я неожиданно обнаружил, что Эмми меня не слушает. Она стояла у окна, обхватив себя за плечи.

Что-то случилось? — спросил я, не понимая, в чем кроется причина резкой смены ее настроения.

Он так и не поверил в то, что мы можем быть вместе, — еле слышно произнесла девушка, имея в виду Константина.

Тебя

волнует его мнение? — Я удивился такому отношению к словам какого-то вампира, тем более что Эмми искренне считала его неудачником. — Если тебе от этого станет легче, то девушка, которая была с ним, обо всем догадалась.

При чем тут это? — Эмми обернулась ко мне, и я увидел, что она вот-вот расплачется. Это настолько обескуражило, что я замер на месте, не зная, как себя вести. — Я нигде не могу быть своей. Среди вампиров я изгой, но и вам я тоже чужая.

Как ты можешь такое говорить? — Я возмутился. — Ты для меня самое близкое существо в этом мире. Важнее тебя никого нет!

— Существо?! — скривив губы, повторила Эмми. — Звучит не очень-то, тебе не кажется? — Усмешка превратилась в печальную улыбку. — Ты даже человеком не можешь меня назвать.

Претензия была вполне обоснованной. Эмми не человек, слово «вампир» режет мне слух, вот я и выбрал наиболее подходящее, на мой взгляд, существительное.

— Иногда я чувствую себя предательницей, переметнувшейся в стан врага, — всхлипнула Амаранта. — Охотники столько бед принесли моим сородичам, они убили мою лучшую, мою единственную подругу Марину, а я вместо того, чтобы отомстить за ее смерть, влюбилась в одного из них.

Я нахмурился, услышав про Марину. В памяти всплыла встреча с питерским охотником. Он тогда четко сказал: Марину убил Грэгори, потому что она хотела от него сбежать, как это сделала Эмми. Сомневаться в его словах не было причин. К чему охотнику врать про смерть вампира?

— Кто тебе сказал про Марину?

Озадаченная моим вопросом, Эмми удивлено заморгала и, чуть подумав, ответила:

— Андрей.

Одного этого имени было достаточно, чтобы все встало на свои места. Не знаю, что за цель преследовал вампир, но я куда больше доверял охотнику, которого видел один-единственный раз в своей жизни, чем названому брату Амаранты. И все же я промолчал, приняв ответ девушки как должное. К чему ворошить прошлое?

Чего бы ни желал добиться Андрей, он проиграл. Эмми со мной, а он неизвестно где и больше не имеет на нее влияния.

Между тем истерика Эмми сама собой сошла на нет. Девушка пару раз глубоко вздохнула и произнесла:

— Не обращай внимания, это всего-навсего обычные женские капризы. Просто мне сложно вписаться в эту новую жизнь.

Я готов помочь.

Ты и так помогаешь, — заверила Эмми.

Но глубокое чувство вины не покидало меня. Своим молчанием я, в сущности, подтвердил подозрения Амаранты, что для меня она навсегда останется вампиром. Но, к сожалению, я не умею закрывать глаза на очевидные вещи. Это мой огромный недостаток. Я уже давно не чувствовал себя таким мерзавцем.

14

Пансионат

Оставшаяся часть ночи прошла без приключений. Эмми покинула меня почти сразу после ухода Димы, ей срочно понадобилось

подкрепиться. Даже я ощущал это по ее холодным рукам. Кровь служит для вампиров главным катализатором жизнедеятельности, без нее их организм постепенно приходит в негодность. Внешне это проявляется в снижении температуры и бледности кожи. Но помимо этого есть еще одна малоприятная деталь — голод. Он является причиной и следствием всех поступков вампиров. Голод никто не в состоянии терпеть. В такие моменты вампир не контролирует себя и может напасть на любое живое существо, случайно оказавшееся поблизости. Эмми всегда стремилась не доводить до этого, ведь теми самыми живыми существами, которые всегда поблизости, были я и мои близкие.

Под утро девушка вернулась сытой и довольной. Синие глаза блестели, оттененные свежим румянцем. О нашей маленькой размолвке было забыто, и Эмми болтала со мной и Димой как ни в чем не бывало.

Позвонил отец, но я передал трубку брату. Мне нечего было сказать папе. Дима же умел красочно расписать даже те события, о которых лично я и вовсе не стал бы упоминать.

Наконец мы собрались за завтраком в нашей с Эмми комнате. Амаранта все утро выглядела весьма загадочной, и я в конце концов не выдержал и спросил, что, собственно, случилось. Оказывается, она только этого и ждала.

Я навещала доктора Глухарева, — таинственно начала Эмми.

Ты что же, ходила прямо к нему домой? — изумился брат.

Можно и так сказать. Только он, конечно, об этом не знает.

Кажется, ты выяснила что-то интересное, — предположил я с улыбкой, глядя в светящиеся от предвкушения глаза девушки.

Ага, — Эмми кивнула. — Он стопроцентно вампир, — победно провозгласила она, любуясь произведенным эффектом.

А я считал, что все вампиры хорошенькие. Выходит, ошибался? — Дима, похоже, думал о кровопийцах в том же ключе, что и я. Впрочем, если изо дня в день ты встречаешь именно таких вампиров, определенному стереотипу на их счет сложиться нетрудно.

Конечно, так оно и есть, — ответ Эмми не вязался с заявлением о том, что Глухарев — вампир, — но из любого правила бывают исключения.

Глухарев — представитель какой-то особой ветви страшных вампиров, или он просто обращен слишком поздно? — предложил я два варианта для объяснения этого феномена. Но и тот и другой мне самому казались маловероятными. Во-первых, я вроде знаю все разновидности вампиров (таких, на самом деле, немало), а во-вторых, вампиры обращают, как правило, молодых и сильных людей во избежание вырождения своей расы.

Нет, — махом отмела Амаранта мои догадки. — Он самостоятельно довел себя до такого состояния.

После этих слов мы с Димой крепко призадумались. Каким же мазохистом надо быть, чтобы из крепкого, красивого хищника благодаря собственным усилиям превратиться в старую развалину?

А ты уверена? — недоверчиво переспросил Димка. Ему, как и мне, трудно было представить, что кто-то по собственной воле способен сделать с собой подобное.

Я еще не знаю, зачем Глухареву это понадобилось, но убеждена в том, что доктор — обычный вампир, — четко изрекла Эмми. — Вероятно, когда-то он тоже выглядел как все вампиры, но потом его образ жизни это изменил.