Глоток дождя
Шрифт:
— Здесь должны быть фотопленки.
— Кто вы? — очнулась Каркачева. — Почему набрасываетесь друг на друга? Я ничего не понимаю!..
— Не бойтесь, мы не сделаем вам плохого, — успокоил ее Черняк. — Я работаю с Грошевым.
Каркачева недоверчиво переводила взгляд с Черняка на Перкунаса.
— Ну, конечно, конечно... Грошев — милейший человек...
— Давай, Сконецки, — позвал Перкунас.
Доктор в вымученной улыбке скривил губы, заложил руки за спину.
— Я беру ваш «пикап», — Черняк повернулся к Каркачевой. — Вы доберетесь до города с Перкунасом...
Черняк сел за руль, развернул
— На железку?
— Да.
— Удачи!.. Я двину на пункт захвата. Может быть, они уже на месте. Тогда мы подстрахуем тебя...
...Черняк выжимал из мотора все, что мог, и машину бросало из стороны в сторону, вело юзом на глинистых участках, подбрасывало на кротовинах. Черняк впился в руль и старался не замечать стволов деревьев, угрожающе мелькавших рядом.
Почти у самой опушки мотор несколько раз чихнул и заглох. Кончился бензин!
Чувствуя покалывание в затекших икрах, оскальзываясь на мокрых листьях подорожника, Черняк бежал к железной дороге. Автомат бил по спине, словно торопил, Наконец ботинки Андрея захрустели по щебенке насыпи, и он, вскарабкавшись на полотно дороги, огляделся, потом бросился ничком, приложил ухо к холодному мокрому рельсу: ровный, спокойный гул. Теперь к Гайнцу...
Под серо-сизыми потоками дождя возник разъезд: аккуратный дом-кубик, навес на шести ногах-пилонах, безлюдный пассажирский перрон.
Черняк сбежал с насыпи и, почти не скрываясь, пробрался к разъезду в невысоком, по пояс, кустарнике.
Может быть, Гайнц на обходе?
Черняк проскользнул в коридор и, стараясь не задеть сваленные у стен путевые сигналы, подкрался к двери в служебную комнату обходчика и ногой распахнул ее.
В лицо ему ударил сквозняк, пропитанный дождевой влагой: оконное стекло было разбито. На полу извивался человек в нижнем белье. Гайнц! Он был связан телефонным шнуром.
Черняк бросился к обходчику, полоснул финкой по проводам. Гайнц, постанывая, сел. Лицо его было в кровоподтеках, белье вымарано грязью. Андрей водой из бачка плеснул Хельмуту в лицо. Осторожно промокнул полотенцем глаза.
— Кто вас так?
Гайнц начал разминать запястья.
— Наши приятели. Они рядом. Берегитесь!
Черняк выглянул в окно. Метрах в четырехстах от разъезда, там, где колея делала поворот, на рельсах копошились люди. От них шли к разъезду Удков в черной форме железнодорожника и Внук.
— И Внук здесь...
— Он пришел недавно, — забормотал Гайнц, захлебываясь ненавистью. — Просил укрыть его, говорил, что повсюду засады. Потом ворвались другие, после того, как мимо разъезда проскочила охранная дрезина... Я хотел предупредить Зеебург по телефону, но они следили за мной... Удивительно, что я жив...
Черняк повернулся к окну, прицелился в колонистов, копавшихся на рельсах, и полоснул по ним из автомата. Почти без паузы сделал несколько выстрелов в Удкова и Внука. Они шлепнулись на щебенку и поползли по откосу вниз.
— Держи, — Черняк протянул автомат обходчику. — Стреляй одиночными и не давай им свободно передвигаться. Почаще меняй позицию, иначе тебе капут. Береги патроны. Я зайду с тыла...
Бандиты открыли по дому стрельбу, рой пуль врезался в штукатурку. Гайнц, не обращая внимания на опасность, сидел
— Падай, Вайкис! — крикнул Черняк. — Это бандиты!
— Он пил вчера, — коротко сообщил Гайнц. — Квач отказался от его услуг...
Пули зацвенькали рядом с Андреем. Его засекли.
— Стойте, вы слышите, стойте! — безнадежно кричал пианист, мечась под пулями, не понимая причин беды, обрушившейся на его рояли. — Что вы делаете? Зачем вы Здесь стреляете? Здесь музыка, здесь нельзя!..
Вайкис замер подле рояля и вздрагивал всякий раз, когда пули врезались в дерево.
Чертов музыкант! Он окончательно спятил. Нужно отвести поединок в сторону, постараться спасти его...
Черняк выскочил из дома и побежал влево, вдоль хозяйственных построек. Следом прошлепал по лужам Гайнц и нырнул в проход между дощатыми сараями.
Какие-то сумбурные, придыхающие звуки... Похоже на рояль, расстроенный, отсыревший, позабывший о гармонии. Конечно, это Вайкис заиграл. Он пытается остановить вражду...
Черняк сполз в дренажную канаву и пошел на выстрелы, увязая в иле. Несколько десятков шагов по пояс в желтой, взбаламученной воде. Выстрелы становились все ближе. Андрей прислонился к осклизлому откосу, нащупывая корень покрепче, чтобы, ухватившись за него, выбраться в тыл к бандитам. У Гайнца патроны на исходе, пора брать бой на себя. Замолк Вайкис, звуки рояля оборвались на хрипящем диссонансе...
Почти над головой Черняк услышал чавканье шагов, матерщину вполголоса. Кто-то длинный, в рыжих от глины сапогах съехал на спине в канаву. Человек повернулся — морщинистое, крестьянское лицо.
— Дерьмо, запродался красным, — зашипел Иона и легко перебросил автомат из руки в руку.
Черняк рванулся к бандиту, и тот, инстинктивно попятившись, потерял равновесие. Падая, он успел ухватить Андрея за куртку и затянул его под воду. Сильные костистые пальцы старались ухватить Черняка за горло. Андрей почувствовал, что сдает, и последним усилием, собравшись в комок, оттолкнулся ногами от Ионы. Дрожа от пережитого напряжения, Черняк цеплялся за откос и трудно дышал, глядя, как рядом выбирается из воды Иона. Бандит оглушительно кашлял: видимо, порядком наглотался грязной воды; протирал глаза.
Черняк выстрелил первым. Иона зашатался и, загребая руками глину с откоса, пропал под водой.
Андрей выбрался из канавы, прополз по размякшей суглинистой земле к нагромождению шпал, в которых засели колонисты. Что-то обходчик совсем замолк. Кончились патроны? Убит? Почему же бандиты не прекращают пальбы?
Черняк приподнялся над бруствером из шпал и увидел, как впереди взметнулась фигура и тут же присела. Оглушающе лопнул взрыв: как зарница, огненный взблеск и — стремительный клуб дыма. Ближний к дому Гайнца сарай зашатался и рухнул.