Глория

Михальчук Вадим

— По закону конфискованный товар может выставляться на аукцион. Насколько я знаю, интересующую нас скорлупку эксперты еще не осматривали, здешний эксперт-техник — мой хороший знакомый. За приличную сумму в карман он подпишет заключение, что корабль ни к черту не годен. У пограничников, в отделе технического снабжения, есть человек, который выставляет конфискованную технику на аукцион. Он мне немного должен, — улыбаюсь я, — дальше продолжать не надо?

— Не надо, — смеется в ответ Джек, — значит, ты берешь корабль на себя, а мы с Андреем пошли закупать оборудование.

— По рукам.

Сначала мне нужно было к техническому эксперту.

Старик Аарон Крабб занятный тип, человек перед пенсией, на которую выходить не стремится из-за того, что одинок — ни жены, ни детей. Я так подозреваю, что старик просто боится вынужденного безделья и держится за работу так же крепко, как и его тезка — краб. Но к деду с пустыми руками не пойдешь. Навскидку прикидываю, сколько же бумажек положить старику на молоко, отсчитываю пять сотен, кладу в чистейший белоснежный конверт. Но конверт — это финальный штрих, надо увертюру сбацать полегче и понадежнее. Иду в бар к Теодору, покупаю у него три бутылки самого лучшего коньяка — старика этим можно будет оглушить, как слона килограммом шоколада с ромом. Лимончики, немного фруктов — и я готов.

Конверт в нагрудном кармане, коньяк и остальное в сумке, в руке.

Поднимаюсь в административный сектор, сворачиваю направо и останавливаюсь перед дверью с аккуратной табличкой: «Старший технический эксперт А. Крабб». Внизу приписка старческой, но в тот момент не дрожавшей, рукой: «Для всех, кто моложе пятидесяти — мистер Крабб». Вежливо стучу, жду, слегка треснувший от старости голос говорит:

— Входите.

Вхожу.

— О, Алекс, добрый день, — оживляется старик.

Он немного так-таки похож на краба — невысокий, немного сгорбленный, волосы пока еще все свои, только изрядно поредевшие, скрюченные артритом руки напоминают клешни, а вот глаза точно, как у краба — внимательные, хитрые, проницательные.

— Добрый день, мистер Крабб, — здороваюсь я, — как здоровье? — вежливо интересуюсь.

— Да как, как, — ворчит старик, морщась, — вот вчера пригнали три корабля конфискованных, а меня так в шлюзе намедни просквозило и радикулит сволочной хватает, сил нет.

— Вы, знаете, мистер Крабб, недавно консультировался я со светилами медицинской науки и вообще с известными людьми, так, оказывается есть средство против этого напастья.

— Да ну? — хитро с прищуром смотрит на меня старик.

— Да, и средство это помогает не только от радикулита, а вообще способно лечить такие страшные болезни, как меланхолия и депрессия, а также повышает сопротивляемость воздействиям враждебной среды человеческого организма.

— Да? — прищуривает старик левый глаз. — И что же это за эликсир такой?

Молча ставлю на стол бутылку коньяка. Глаза старика смеются вместе с морщинами вокруг глаз.

— Алекс, мальчик мой, повесь-ка табличку на двери с той стороны, естественно, — говорит он мне и протягивает мне кусок картона с надписью «Вернусь через десять минут».

Я, молча улыбаясь, рассматриваю табличку и говорю:

— А почему именно — «десять минут»?

Старик смеется:

— А как ни придет кто, так и не будет обижен. Всегда надо оставлять человеку надежду на лучшее, а десять — просто число хорошее.

Вешаю я табличку, а дед уже из сейфа за спиной стаканы достает. Я быстренько нарезаю лимончики, добавляю для старика несколько яблок и мы начинаем.

В этой процедуре главное — не спешить. А еще — не забывать подливать в чужой стакан. И вдобавок — внимательно слушать рассказы старика, утвердительно отвечать «Ого! Вот

это да! Конечно!» или «Не может быть!» — в зависимости от ситуации. Хотя надо отдать старику должное — рассказывает он интересно, как тайники на кораблях с контрабандой искал, как находил их в самых неожиданных местах, («туалеты это так, детский лепет»), какие с ним курьезы случались во время службы. Старик умеет пошутить к месту или рассказать какой-нибудь забавный эпизод.

Еще самое главное — улучить момент, когда клиент созреет, чтобы он сам был готов оказать тебе услугу. Хотя Крабб и так знает — если я к нему с коньяком завалился, значит, что-то хочу попросить. А я знаю, что старик любит, чтобы все было по правилам, как в сказке — «напои, накорми, а затем дело молви».

В общем, надергались мы хорошо, почти бутылку закончили, дедушку моего стало клонить в сторону и один глаз уже закрывается сам по себе, хотя второй по-прежнему так хитро на меня посматривает. И тут задаю я вопрос ему, самый главный мой вопрос, из-за которого я сюда и пришел:

— Мистер Крабб, а как вам корабли вчерашние конфискованные?

— Два — так себе, а вот третий — у него скорость приличная и вроде бы по документам с двигателями все в порядке, а внешне — развалина ржавая, но это так, декорация. А что?

Изображаю я из себя человека скромного и вежливого и, запинаясь в соответствующих местах говорю:

— Понимаете, мистер Крабб, сэр, хочу я дело свое завести, а я ведь пилот, ничего другого не имею, вот денег немного скопил и хочу, м...м...м, не знаю прямо, как сказать...

— Да так прямо и говори, — подмигивает мне хитрый старик.

— Хотел бы я корабль купить, стал бы на нем почту возить или курьерской доставкой бы занялся.

— Так в чем дело?

— Денег у меня не много, мистер Крабб. За такие деньги можно только металлолом какой-нибудь купить, а мне нормальный кораблик купить охота. Не могли бы вы помочь мне в этом деле с третьим конфискованным кораблем, который выглядит (это слово я особо подчеркнул) не особо привлекательно.

Ухмыляется дед, манит меня пальцем за стол к себе. Я подхожу и встаю слева от старика. Он выдвигает верхний ящик стола, достает кристалл, проводит по нему рукой и я вижу строки в воздухе «Техническое заключение», вставляет кристалл в компьютер и начинает старательно по клавиатуре стучать, бланк заполняя, а ящик оставляет выдвинутым. Я, улыбаясь, кладу туда оставшиеся две бутылки коньяка и белоснежный конверт. Старик, улыбаясь, продолжает заполнять бланк. Я тихо задвигаю ящик на место и сажусь на свое место перед столом.

Старик заканчивает, улыбаясь по-доброму, протягивает мне кристалл. Я беру его и осторожно, помня про артрит, жму руку старика:

— Спасибо, мистер Крабб.

— На здоровье, — улыбается он мне с хитрым прищуром и машет мне рукой на прощанье...

Теперь — к пограничникам. Захожу я в контору Гвардии. Тут все меня знают — я в этом секторе когда-то полгода по контракту работал. Поднимаюсь на второй этаж, прохожу по коридору до двери с табличкой: «Лейтенант Джеральд Ли». Ногой открываю дверь — за столом сидит Джерри — уши оттопыренные, как у гремлина, на лице вечно перепуганное выражение, а глаза все равно хитрющие, как у попугая какаду. Ростом он маленький, ему самое дело — в активном патрулировании работать: на кораблях маленькие и худые в цене, а он, хитрый змей, в конторе окопался. Знаю я, каким макаром он умудряется при зарплате своей крохотной, жене на Землю ба-альшие суммы отсылать.