Глория
Шрифт:
— Заткнись, — презрение металлом скользнуло в его голосе, — если ты думаешь, что я дам ему уложить тебя, так ты полный идиот. Иди!
Арчер остановился и последний десяток метров я прошел сам. Когда я увидел лицо Никиша передо мной, вся моя ярость прошла. В голове звенела одна, старая-старая мысль — стереть этого гада.
— Вот мы снова и встретились, — ухмыляясь, сказал Никиш.
— Да, — безразлично сказал я.
Он радостно поднял нож и выразительно провел лезвием по своей шее:
— Не боишься?
— Нет, — также безразлично ответил я, глядя в его змеиные глаза.
— А
— Это правда, Никиш, ты сделал для меня много хорошего.
От смеха он чуть не сложился пополам. Пока он смеялся, его глаза, в которых не было ни капельки смеха, смотрели в мои глаза.
— Ты, наверное, малость повредился мозгами. Нож у горла, сломанная нога — это хорошо?
— А ты сам посуди, Никиш, — начал я так, как будто разговаривал со старым другом. — Когда ты в первый раз чуть не убил меня, я попал к Артуру. Его семья приняла меня и полюбила, как родного. Когда ты чуть не убил меня во второй раз, ты сломал мне ногу и моя семья ухаживала за мной так, что я понял, как сильно они меня любят и как я люблю их. Потом я стал помогать Чарли. Когда мы встретились в третий раз, я встретил женщину, которую я полюбил, а она полюбила меня. Так что ты приносишь мне счастье, Никиш.
Никиш внимательно слушал меня и, когда я закончил, он спросил меня, уже без своей безумной усмешки:
— Так что, ты уже не хочешь убивать меня?
— Нет, — сказал я и победил Никиша во второй раз.
Он вскрикнул от ярости и набросился на меня.
Я успел увернуться от двух почти незаметных выпадов, похожих на броски змеи. Лезвие пролетело в нескольких сантиметрах от моего горла. Я успел отступить метра на четыре и почувствовал, что мышцы ног начинают противно дрожать. Я понял, что долго не продержусь. В глазах Никиша уже не было ничего человеческого, это были не глаза, а черные дыры.
Я успел уйти от пяти выпадов, последний мне пришлось уже отбить ножом.
В конце концов, Никиш бросился на меня, выставив перед собой нож. Я смог отодвинуться вправо и пропустил его нож между туловищем и левой рукой. В это самый момент нож, который я держал перед собой, вошел в тело Никиша так легко, что я даже этого не почувствовал. Его лицо застыло в нескольких сантиметрах от моего лица. Когда я посмотрел в его глаза, то удивился: в его глазах уже не было безумия. Это были глаза смертельно уставшего человека.
Он упал и мой нож остался в его теле. Нож Никиша упал и откатился в сторону.
И тут, прости меня Боже, я упал на колени перед лежащим на земле Никишем, как уже падал сегодня — господи, только сегодня! — перед Лисом.
Никиш улыбнулся мне, улыбнулся по-настоящему, хоть это была и скорбная улыбка. Его широкая рука нашарила мою ладонь и слабо пожала ее.
— Вот и всё, — еле слышно выдохнул он.
Передо мной лежал человек, которого я убил. Неважно, как сильно я ненавидел его, неважно, как долго он отравлял мою жизнь. Не важно, что он хотел убить меня — это был человек. Пусть сумасшедший, пусть убийца — но все же человек. Нет, я не забыл ни своего страха, ни сломанной ноги, ни Чарли, ни Лиса — нет, я ничего не забыл. Но при виде умирающего Никиша в моей душе шевельнулся
Простить можно, забыть — никогда. Ведь в каком-то смысле всё, что я говорил ему перед схваткой — было правдой. Если бы не Никиш — у меня не было бы ничего. Мне стало плохо, когда я понял, что если бы не Никиш — я бы не встретил Артура, Арчера, Любо, Мону, Чарли, Марту, не полюбил бы Риву, не мотался бы, как сумасшедший, по улицам города, который я люблю больше жизни, не ходил бы рядом с Чарли, не узнал бы Саймона, Ихора, Мигу. У меня всего этого не было бы.
В первый раз я столкнулся с мыслью, что зло каким-то невообразимо отвратительным образом перемешано с добром.
Я оглянулся и увидел Арчера, медленно и устало идущего к дому. Его миссия была завершена — Никиш был мертв, я был жив.
И тут погасло солнце. Огромная тень упала на город. Все стало вокруг пепельно-серым во внезапно наступивших сумерках. Я задрал голову вверх — и застыл.
В небе надо мной, над Замком над Морем, над всем Городом повис огромный металлический шар. Он двигался, я видел его неоднородную поверхность, я видел утолщения на металле, яркие огни, какой-то странный повторяющийся узор, оспины на броне — всё это медленно плыло надо мной в почерневшем небе. Шар был огромен, мне показалось, что он больше, чем весь Город. Я был похож на муравья, на которым занесен башмак прохожего, здоровенный такой башмак, с гору величиной.
Мир менялся на глазах так, как будто со смертью Никиша наступил конец света.
Тут поверхность шара затуманилась и мне показалось, что на Город пролился черный дождь. Каждая капля стремительно приближалась к земле, увеличиваясь в размерах, и через секунду стало понятно, что каждая капля — это какой-то летательный аппарат. И вдруг в моем в моем одурманенном от ужаса мозгу вспыхнула догадка, что колоссальный металлический шар в небе — это космический корабль.
Страшный вой вывернул наизнанку ставший душным воздух. Я увидел, как одна из черных капель изменила направление и полетела к нам.
И тут я испытал мощный прилив страха, кровь застучала в висках, мне стало холодно, мне показалось, что каждый волосок моего тела встал дыбом и что мои глаза вылезают из орбит. Я вскочил на ноги.
Черный аппарат почти накрыл собой наш пустырь. Я побежал по направлению к дому. Какая-то черная тень метнулась ко мне, меня сбило с ног и я оказался закутанным в мелкоячеистую металлическую сеть. Последним, что я услышал, были выстрелы, доносившиеся от дома. «Арчер», успел подумать я, прежде чем провалиться в бездонную черную яму...
Потом я очнулся в темноте. Я вообще ничего не видел, мои руки были прижаты к бокам, я не мог пошевелиться. Всё было, как в страшном сне, только сейчас я понимал, что всё это — наяву. От охватившего меня страха я закричал так, что живот втянуло под ребра и до хрипоты перехватило дыхание. Я кричал еще и еще, пока меня не охватило ощущение безумного ужаса. Похожее чувство было тогда, в Городе, только в этот раз я понял, что это ощущение искусственное, как будто кто-то страшный, невидимый и злой холодным скальпелем проводит по моим нервам. Я снова потерял сознание...