Глори и Ко
Шрифт:
"Сэд, дружище!
Жаль тебя разочаровывать, но Фил об исчезновении интересующего тебя лица слыхом не слыхивал. Ни в какие подробности я его, ясное дело, не посвящал, а в конце разговора взял клятву забыть о нем навсегда. Можешь быть спокоен, он скорее откусит себе бороду, чем даст этой информации ход.
Всего наилучшего, Капитан.
P.S. Бургомистра чуть удар не хватил. Еще раз спасибо.
P.P.S. Передавай привет своей решительной подруге."
Ну, нет так нет. По крайней мере, отрицательный результат - тоже результат. Теперь мы могли спокойно готовиться к походу в Спящие Дубравы.
После завтрака Глори решила отправиться в порт, а
Спустившись вниз, мы с Глори, не сговариваясь, взглянули на портье и в один голос спросили друг друга: "Записки писать будем?", а потом расхохотались. Бедняга-портье, похоже, находился на грани нервного срыва. Сдается мне, что в тот день, когда мы, наконец-то уберемся отсюда, он напьется как лепрехун.
Все еще смеясь, мы отправились на конюшню. Само собой, Изверг громким ревом изъявил неудовольствие по поводу отрыва своей морды от яслей с кормом. Мой друг искренне верит, что на свете только одно занятие важнее еды непрерывная еда. Получив шлепок промеж ушей от меня и укус вполсилы за кончик хвоста от Лаки, он с видимой неохотой согласился, что работа иногда тоже необходима.
Наше временное пристанище не случайно располагалось совсем рядом с торговыми рядами. По мере того, как таяли монеты в моем мешке, Изверг нагружался весьма объемными кулями и свертками. К его чести сказать, воспринимал он это стоически; впрочем, мой вес все равно превосходил все на него навьюченное, а что до кожевника, которому черный драконозавр еще долго будет являться в кошмарах, так он сам виноват. Зачем было предлагать мне стрекало последней модели?
Наконец, последний пункт списка был вычеркнут. Поскольку денег осталось еще довольно много, а времени - еще больше, мы решили побродить по городу. К тому же, меня совершенно неожиданно одолел приступ ностальгии. Не скажу, что Хойра входит в число моих любимых мест в мире, но в этом городе я провел два года, дважды влюбился, один раз чуть не женился и четыре раза был на волосок от смерти. Воспоминаний, как вы сами понимаете, хватало с лихвой. Так что мы неторопливо шли по мозаичной мостовой Старого города, жевали что-то вкусное, дышали относительно свежим воздухом и всячески предавались душевному отдохновению.
И тут мое внимание привлекло жуткое крещендо, доносившееся из окон верхнего этажа довольно задрипанного постоялого двора. Они тут, в Старом городе, все такие. По мере того, как Хойра разрасталась, все более-менее приличные заведения перемещались ближе к центру, в Новый город. Как следствие, через пару сотен лет кварталы Старого города превратились в обиталище городских низов и всяческих темных личностей. Постоялые дворы здесь тоже были подстать обитателям, и услышанный мною концерт был тут весьма обыденным явлением. Скорее всего, я так и прошел бы мимо, но среди
Постоялый двор гордо именовался "Джойнова Твердыня".
Толкнув полураскрытую дверь, из-за которой и слышались вопли, я увидел следующее: огромный мужик из той породы людей, о которой принято говорить "поперек себя шире", наседал с кулаками на высокого и весьма симпатичного блондина лет двадцати. При этом бугай не прекращал орать, так что я без труда понял, что Дубравы поминал он.
– Кхм... эй, милейший!
– позвал я.
– ...твою мать!
– продолжал мужик, совершенно меня игнорируя.
– Чего не поделили, друзья?
– сделал я еще одну попытку завязать разговор. Толстяк повернулся и приказал мне сквозь зубы убираться куда подальше, присовокупив пару далеко не лестных высказываний по поводу моих родителей.
Такое обхождение мне совсем не понравилось, ведь я-то ему ровно ничего не сделал. Слегка стукнув жирного сквернослова в пузо (и тем самым заставив его с выпученными глазами опуститься на ветхий стул), я повернулся к блондину.
– Спасибо. А то от его воплей меня уже поташнивает, - искренне кивнул он.
– Тогда зачем ты их слушал?
– удивился я. Для этого крепкого парня справиться с толстяком было раз плюнуть, или я совсем не разбираюсь в людях.
– А куда деваться?
– вздохнул тот, поправляя воротник своей видавшей виды, но тем не менее щегольской куртки.
– Видишь ли, я должен этому мешку сала десять роблоров за стол и постой.
У-у, а я-то думал... Обычная история: ты живешь в кредит сколько получится, а потом пытаешься уйти, расплатившись пламенным "спасибо". На моей памяти это удавалось два раза. В первом случае кредитор умер раньше, чем чего-то дождался, во втором - женил на себе должника.
Парень, видимо, истолковал мою кислую улыбку правильно:
– Да нет, все совсем не так, как ты думаешь. Просто вчера в обеденном зале были танцы. Я полночи вальсировал с одной симпатичной девчонкой, а когда собрался идти спать, то обнаружил, что она срезала у меня кошелек, и я остался гол как сокол. Разумеется, девицы к тому моменту и след простыл, причем мне намекнули, что разыскивать ее небезопасно для жизни. А Джойну, как назло, именно сегодня встряло получить от меня все причитающееся до последней медной орлинки. Пришлось расстаться со своим драконозавром, но и этого не хватило для того, чтобы полностью расплатиться. И теперь жирный скопидом грозится упрятать меня в каталажку, на что, к сожалению, имеет полное право... если только не поможет какая-нибудь добрая душа...
Излагая эту печальную историю, бедолага так вздыхал и заламывал руки, что мог бы разжалобить и трехвековую горгулью, которая украшает фонтан на центральной городской площади. Что уж говорить о таком сердобольном и отзывчивом человеке, как ваш покорный слуга? Мне ужасно хотелось ему помочь, благо деньги у меня были. Загвоздка была в другом: во-первых, деньги-то были не мои, а во-вторых, я нутром чуял, что услышанное мной крайне далеко от действительности. Раз уж на то пошло - к чему такая откровенность с совершенно незнакомым человеком? У меня же на лице не написано "Добрая-Фея-Всех-Спасу". Или я ошибаюсь?..