Глиф
Шрифт:
26
Дежа-вю. Опять это странное чувство вторичности происходящего охватило Ромчика, когда Вова начал проситься в туалет.
— Отвяжи, а? Ну будь нормальным пацаном, ну очень надо! — нудно и тоскливо клянчил Вова, пока Ромчик бинтовал ему башку. Рассечение от острой кромки «Шурфайра» получилось знатное, кровь хлестала — как из кабана. Бегущего…
— Сиди и не дергайся, — ответил Рома, и мир вокруг него будто бы сместился
Точно такое чувство он испытывал возле гаража Чоппера, во время повторной разборки Славика с байкерами. Но тогда те же актеры играли заново свои роли; сейчас же Ромчик оказался похитителем, а Вова просился в туалет.
Как будто Игра давала ему возможность переиграть сценарий за другого игрока. «А теперь я буду черными…»
Да ну нафиг! Прямо теория заговора какая-то… Ромчик встряхнул головой. Дежа-вю, он когда-то вычитал, есть следствие накопившей усталости мозга. А уж чего-чего, а усталости ему было не занимать. Похищение в четверг, переезд к Нике в пятницу, визит к матери в психдиспансер в субботу, разборка у гаража в воскресенье, погоня за Шефом в понедельник и… блин, драка с Вовой и «Мажорами» тоже в понедельник, то бишь — сегодня. Да, долгий выдался денек. Как, впрочем, и вся неделька.
Тут поневоле крыша начнет отъезжать.
— Слушай, Ром, — опять заныл Вова. — Ну чего ты? Отвяжи на минутку, дай в сортир сходить! Ты ж нормальный пацан, мне Славка про тебя рассказывал.
— Слушай, ты, козел, — прошипел Ромчик. — Полчаса назад ты меня чуть не придушил, забыл уже, да? А теперь я стал «нормальным пацаном»?
— Да ладно, чего ты? — почти обиделся Вова. — Это ж Игра! Тут правила такие… Все должно быть по-взрослому. Ты вон тоже меня приложил, а девка эта чуть голову не пробила железякой. Такая Игра! — пожал плечами он.
Да уж, подумал Ромчик, машинально ощупывая языком опухшую губу и потирая рукой ссадины на шее. Игра. Мать ее так и эдак.
— И какая же это Игра? — зло спросил он. — Казаки-разбойники? Индейцы против ковбоев? Ты сам-то, тупица, понимаешь, во что играешь?
Вова важно надулся.
— А-Эр-Гэ. Alternate Reality Gaming, — расшифровал он в ответ на непонимающий взгляд Ромчика. С чудовищным произношением Вовы (сразу почувствовался житомирский инъяз с его особым, нигде более в мире не встречающимся акцентом) это прозвучало как «эльтернайт риэлыти гэйминг».
— Чего? — переспросил Рома, не веря своим ушам.
— Это ты лучше у Белкина спроси, чего это такое, — посоветовал Вова. — Он мне об этом рассказал. Америкосы придумали. Для рекламы всяких фильмов там, концертов и тэ-дэ. Делается вброс искусственной информации в реальный мир. Ну, как подделка, что ли. «Кроличья нора», называется. И если народ купился, начинается игра. Реальность становится… ну как бы — альтернативной. Добавляются всякие там загадки,
Да уж, объяснил называется, хмыкнул Рома. А ведь нечто подобное он уже слышал. В самом начале Игры. От Клеврета. Про партизанскую «рекламную кампанию»… Значит, вот чем занимался (или думал, что занимается) Белкин, когда администровал он-лайн версию Игры. Интересно…
Звонок в дверь — все то же поднадоевшее «тирлинь-тирлинь» — заставил Ромчика вздрогнуть.
— Кто это? — шепотом спросил Вова, испуганно глядя почему-то на карту Житомира с прилепленными стикерами-глифами.
— Сиди тихо, — скомандовал Ромчик и отправился посмотреть.
Ника, конечно, наказала ему дверь не открывать ни при каких обстоятельствах (как будто Рома сам этого не понимал; Ника вообще была классная, но периодически строила из себя заботливую клушу) — ну так и Рома шел всего лишь посмотреть, а не открывать.
Посмотрел. В глазок. Но безуспешно — на лестничной клетке свет не горел, и не видно было ни зги.
«Тирлинь-тирлинь»!
— Кто там? — громко спросил Ромчик, вытягивая из кармана велосипедную цепь.
— Это я, Игорь, — раздался до боли знакомый голос. — Ника дома?
Какой еще к чертям Игорь?
— Ники нет, — чуть растерявшись, ответил Рома. — Что-то передать?
— Ромчик, ты? — переспросили из-за двери. — Это же я, Игорь Белкин! Открывай давай!
Белкин. Легок на помине! Или опять Игра вмешивается в происходящее, подчиняя все своим неведомым законам?
Как бы там ни было, прикинул Ромчик, а особой опасности Белкин, способный передвигаться лишь в инвалидном кресле или на костылях, представлять не должен. А вот пару вопросов ему задать не мешало бы…
— Сейчас, обожди, — сказал Ромчик, убрал цепь и защелкал замками.
27
Первый труп они заметили почти сразу. Его трудно было не заметить: долговязый детина в полном байкерском прикиде (берцы, кожаные штаны, усеянная заклепками косуха, джинсовая жилетка с вышитым на спине ржавым тараканом и черная бандана с зелеными листиками конопли) лежал возле пустой собачьей будки, лицом вниз.
— Давайте его перевернем, — предложил Радомский.
— Зачем? — спросила Ника.
Вместо ответа Радомский присел на корточки и, взявшись за плечо покойника, потянул его на себя. Что-то липко чавкнуло.
— Не надо, — успела попросить Ника. — Не надо трогать руками…
А потом она увидела. С трупом было что-то не так. С лицом.
Точнее, лица у трупа не было вовсе.
Кровавые лоскуты, черные в призрачном свете луны, свисали с костей черепа. Не было ни глаз, ни носа, и кашеобразное месиво с осколками зубов было на месте нижней челюсти.