Глаза дракона
Шрифт:
Деннис медленно расслабился. Капля пота попала ему в глаз, и он рассеянно смахнул ее. Он подумал о Флегге — и Флегг каким-то образом это услышал. Но теперь темная тень чародея миновала его, как тень ястреба — сжавшегося в ужасе кролика. Деннис глубоко вздохнул. Он изо всех сил старался не думать о Флегге, но наступала ночь, на небо всходила бледная оскаленная луна, и мысли эти все неотвязнее подступали к нему.
Глава 92
В восемь часов Деннис вошел в королевский заповедник. Он хорошо
Томас выезжал охотиться куда реже, но Деннис бывал тут и с ним. К полуночи он дошел до края этого маленького леса.
До стены замка оставалось всего полмили. Луна светила так же ярко, и Деннис боялся, что часовой на стене заметит его. Он с самого начала знал, что эта часть пути будет самой рискованной, но раньше риск казался далеким и несущественным. Теперь он был очевиден.
«Вернись», — прошептал кто-то внутри, но Деннис не стал слушать. Ему поручено важное дело, и если он должен умереть, выполняя его, он умрет.
Еле слышно из главной башни донесся крик часового:
«Двенадцать часов! Все спокойно!»
«Все спокойно, — подумал Деннис. — Вранье, все просто ужасно!» Он запахнул куртку плотнее и стал ждать, когда скроется луна.
Наконец он смог идти. Времени оставалось все меньше. Он пошел по полю как можно быстрее, каждый миг ожидая окрика: «Стой, кто идет?» Но окрика не было. Ночное небо заволокли тучи, и все под стеной погрузилось в тень. За десять минут Деннис достиг замерзшего рва, снял снегоступы и пошел через ров к самой стене.
Сердце его замерло. Он напряженно прислушивался, стараясь услышать шум текущей воды. Наконец он увидел то, что хотел найти — черное отверстие в стене, из которого струйкой бежала вода. Труба водослива.
«Ну!» — прошептал он, быстро пробежал пять шагов и прыгнул. Лед, хрупкий от постоянного притока теплой воды, треснул под его ногой, но он уже держался за покрытый скользким мхом край трубы. Кое-как он забрался внутрь. Он с товарищами нашел эту трубу еще в детстве, но родители строго-настрого запретили ему забираться в нее — отчасти потому, что там можно было заблудиться, отчасти из-за крыс. Но Деннис знал, куда ведет труба.
Примерно через час в пустом коридоре замка открылась решетка водостока, и оттуда выбрался очень мокрый и очень грязный Деннис. Он мог бы долго лежать, отдыхая на полу, но кто-нибудь мог обнаружить его даже в этот поздний час. Поэтому он поставил решетку на место и осмотрелся.
По крайней мере, в трубах не оказалось крыс. Он ожидал их встретить не только из-за историй, которые рассказывал отец, но и потому, что сам видел их в детстве, когда играл возле этих труб.
Куда же они делись? Деннис не мог знать, что крысы, в изобилии водившиеся раньше в трубах, не тревожили обитателей замка уже пять лет — с того самого дня, когда Флегг выбросил в водосток камень и нож, на которых осталось несколько крошечных частиц Драконьего Песка. Многие крысы сгорели заживо, отравленные парами ужасного яда, а остальные ушли и до сих пор не вернулись, хотя за эти годы яд большей частью выветрился. Но если бы Деннис прошел ближе
Глава 93
Дойдя до угла, Деннис выглянул из-за него и увидел молодого заспанного стражника. Сердце его подпрыгнуло, но зато теперь он знал, где находится.
Когда стражник ушел, Деннис быстро, с уверенностью человека, знающего замок, как свои пять пальцев, отправился в западное крыло, где хранились салфетки. Он старался выбирать самые темные коридоры и при каждом звуке, реальном или воображаемом, прижимался к стене. Весь путь занял почти час, и ему ужасно хотелось есть.
Забудь о брюхе, Деннис — думай в первую очередь о своем хозяине!
Часовой вдали прокричал четыре часа. Деннис уже был близок к цели, когда из-за поворота вдруг показался стражник. Деннис вжался в стену, стараясь не дышать. Вот сейчас стражник повернется, увидит его, схватится за меч… и это будет концом и для Денниса, и для Питера.
От стражника несло прокисшим вином и потом. Он остановился, поковырял в носу, потом вдруг запел надтреснутым голосом:
«Знал девчонку я друзья… Марчи-Мельд ее звал я… Я прошел бы семь морей… Чтоб обнять ее скорей… Тутти-синди, тутти-на, дайте мне стакан вина…»
Тут с Денисом случилось нечто ужасное. Его нос начал чесаться. Скоро он должен чихнуть.
«Иди же, болван!» — взмолился он про себя.
Но стражник вместо этого извлек из левой ноздри что-то зеленое и принялся разглядывать.
«Знал девчонку я, друзья, — завел он снова. — Дарчи-Дарл ее звал я… Целовал я тыщу раз Милых губ ее и глаз… Тутти-синди, тутти-на… дайте мне стакан вина».
«Об башку бы тебе стакан вина, — подумал Деннис. — ПРОВАЛИВАЙ!» Нос чесался все сильней, но он не осмеливался тронуть его, боясь быть замеченным.
Стражник еще покопался в своем носу и, наконец, ушел, по-прежнему напевая дурацкую песенку. Едва он отошел, как Деннис зажал нос и рот и чихнул. Он ожидал лязга металла и воплей, но стражник ничего не заметил. Раньше за пьянство на посту он мигом загремел бы на дальнюю границу, но времена изменились. Деннис немного подождал, потом с опаской двинулся к двери справа по коридору. Он хорошо знал эту дверь, хотя теперь рядом с ней стояло кресло. Дверь вела в хранилище салфеток. Ее не запирали раньше, не запирали и теперь — кому нужны старые салфетки?
Стоя здесь, он вспомнил вопрос, который задал ему Пейна: «Знаешь ли ты, откуда берут салфетки для принца Питера?» Этот вопрос показался Деннису легким, но вы, быть может, заметили, что все вопросы, на которые знаешь ответ, кажутся легкими. Деннис взял деньги у Бена — собственно, у Андерса Пейны, и считал своим долгом проверять время от времени, выполняется ли то, на что эти деньги пошли.
Он рассказал Пейне о хранилище салфеток (чему тот был весьма удивлен) и о том, как каждую субботу служанка берет оттуда двадцать одну салфетку, гладит их и вывозит на маленькой тележке за дверь, откуда воскресным утром слуга относит их в Иглу и передает одному из стражников.