Глаз
Шрифт:
— Не похоже, — недовольно буркнул мужчина, и я с удивлением воззрилась на него —неужели задела его профессиональную гордость?
Меня не покидало нехорошее предчувствие, частично нагнетённое беспокойством детей, но голос здравого рассудка говорил о том, что вряд ли сегодня произойдёт ещё что-нибудь подобное. Однако сказать я ничего не успела. Подошёл Клён и Мирих вместе с Лейном отправились на улицу разведать обстановку.
— Пойдём, — позвал он, подталкивая меня к лестнице. — Тебе нужно отдохнуть.
Я нехотя поднялась по лестнице, но, только оказавшись в нашей комнате, поняла,
Спрятавшись под одеяло с головой, я ткнулась холодным носом в его горячую шею. Муж чуть вздрогнул, но не отстранился, а напротив, прижал крепче, погладив по спине. Он помнил о том, что завтра предстоит непростой день, и чем скорее мы оба уснём, тем лучше.
— Тиса, — позвал он шёпотом и, несмотря на то, что я не отозвалась, поинтересовался: — Ты сразу поняла, что нас ждёт, и потому не ушла?
— Нет, я не ушла бы в любом случае, — нехотя отозвалась я, прекрасно зная, как он к этому отнесётся. — И не уйду.
На некоторое время в нашей комнате воцарилось молчание. Только со мной не стали спорить, не стали ругать. Насколько всё это бесполезно сейчас, Клён понимал и сам. Как и то, почему я не ушла.
— Завтра пойдём к Хеласу вместе, — удивил меня он и еле слышно усмехнулся, услышав, что я затаила дыхание. — Ему наверняка захочется узнать подробности нападения, а ты хочешь расспросить его о лекаре, ведь так?
— Я должна была объяснить ему, но… — начала я и сама замолчала, почувствовав, что эти слова слишком похожи не попытку оправдаться.
Клён успокаивающе погладил меня по волосам.
— Ты никому и ничего не должна, Тиса.
Приподняв голову, я встретилась с его мерцающим в темноте взглядом, и подумала о том, что вот здесь он немного лукавит. Все мы кому-то что-то должны, пока живы, но не задумываемся над этим, когда всё идёт правильно и долг не тяготит нас, а в некоторых случаях, приносит только радость. Но когда что-то идёт не так, это не повод снимать с себя любую ответственность и не пытаться исправить ситуацию.
========== 22. Тревожное ожидание ==========
Остаток ночи прошёл неспокойно. Увы, но даже присутствие Клёна и его усилия, направленные на то, чтобы успокоить меня, действовали довольно слабо. К утру ещё и поднялся сильный ветер, который словно отчаявшийся найти посмертное успокоение дух, выл в трубах и настойчиво искал в крыше храма слабые места. И всякий раз, погружаясь в дрёму, я вздрагивала от грохота и протяжного свиста, не понимая, где нахожусь. Только обнимавшие меня тёплые руки мужа напоминали о том, что всё в порядке и происходящее не имеет отношения к нашим врагам. Хотя, не скрою, один раз, мне сквозь сон подумалось о том, что разыгравшаяся непогода — результат гнева вражеского мага, чей план с треском провалился сегодня ночью. Но стоит ли впустую тратить свои силы, чтобы просто сорвать свою злость? Сомневаюсь в том, что наш недруг стал бы так поступать, он уже доказал, что совсем не дурак.
После очередного несвоевременного пробуждения, скосив взгляд на утреннюю серость за окном, я решила,
Я давно смирилась с тем, что в мужском коллективе считаться со мной не будут и не реагировала на оскорбления и насмешки. Посредственность? Подумаешь. Ну и что в этом такого? Пригожусь где-нибудь, раз меня взяли на обучение. Расстраиваться совершенно нет никакого повода.
Сначала я напоминала себе об этом довольно часто, но, в конце концов, перестала. Нет, я по-прежнему замечала косые взгляды в свою сторону и слышала издевательские насмешки, но больше они меня не трогали. Молчание стало мне надёжным щитом, позволяющим концентрировать внимание только на том, что по-настоящему важно. И мне иногда казалось, что об этом больше никогда не придётся вспомнить, если бы не случай.
Это произошло, когда я возвращалась с занятий к себе в комнату. Моё внимание неожиданно привлекла одинокая ссутулившаяся фигура какого-то парнишки. Он сидел спиной ко мне, в тени здания на краю небольшой каменной чаши-клумбы, где росли яркие оранжевые и красные цветы на высоких стеблях с лёгкой бахромой листьев. Просто удивительно, как вообще мне удалось его заметить. Но ещё удивительнее было то, что я решила подойти к нему поближе. Тогда мне показалось, что от него веет несчастьем на расстоянии.
И приблизившись к клумбе, я обошла её и поняла, что не ошибалась. Ученическая форма паренька была изгваздана в пыли, которую тот даже не потрудился отряхнуть, длинная льняная чёлка спуталась и её пряди сосульками болтались на ветру, а на щеке к виску краснела широкая ссадина. Услышав мои шаги, он нервно дёрнул головой и, скосив на меня пронзительно яркие голубые глаза, снова отвернулся.
— Чего тебе надо? — поинтересовался он раздражённо и грубо, своим хриплым голосом.
Мне показалось, что ему неприятно само моё присутствие, но это меня не особенно задевало.
— Ничего. Я просто хотела узнать, нужна ли тебе помощь, — уверенно проговорила я, не обратив внимания на резкий тон.
Хоть он и был мальчишкой, одним из тех, кто отпускал свои дурацкие шуточки в мой адрес, но пройти просто так мимо я не могла. Чужие страдания иной раз казались для меня более тяжким испытанием, чем собственные.
— Мне не нужна твоя помощь, убирайся! — бросил он, вскакивая на ноги.
Он по-прежнему стоял спиной ко мне, но по тому, как яростно сжимаются его тощие кулаки со сбитыми в кровь костяшками пальцев, я видела, что парень вне себя от злости. И, похоже, его разозлила моя жалость и стремление помочь. Это пугало и в то же время казалось обидным, но просто так сдаваться я не собиралась. Наверное, они сами приучили меня к этому — если тебя оскорбляют, издеваются и открыто недолюбливают, приложи больше усилий, чтобы идти вперёд, к своей цели.