Глаз Горгоны

Вайшен Нина

— Доложить обстановку! — крикнул я по связи.

— Стыковочный рукав пробил борт корабля, — остолбенело ответил Тайсон.

— Это я видел. Состояние? Передайте мне данные на планшет.

Через мгновение данные были у меня. Я процедил воздух сквозь зубы. Корабль сенатора поврежден, разгерметизации пока нет, но если ничего не сделать, скоро она будет. Твою мать. Сенатор может погибнуть из-за моей ошибки. Невольно вспомнился Мейсон, мой сынишка. Сердце прострелило болью. Как я тогда мог не учесть, что метеоритный поток сумеет пробить обшивку экскурсионного транспортника?

Да, смена была не моя. Этот корабль был не на моём учёте. Но я должен был проверить. Кто, если не я? Сын, слава Богу, остался в живых, но получил серьёзные ожоги.

Так. Усилием воли я откинул навязчивые мысли. Вместе с психотерапевтом мы учились разматывать их из вязкого болезненного клубка целый год. Теперь я хорошо с ними справлялся.

— Так, ловим корабль на буксир, — сказал я Тайсону.

— Есть, сэр. Мы настроим систему.

— Я уже настроил, — мой палец нажал на жёлтую кнопку загрузки команд. — Просто контролируйте работу. Через тридцать секунд буду у вас.

— Есть, сэр.

Когда я оказался в стыковочной рубке, там все бегали, как угорелые, отслеживая работу, на ходу внося корректировки.

— Сэр, корабль зафиксирован, — принес мне хорошую весть Тайсон, надеясь, видимо, что за это я его не уволю.

— Вижу.

— Сенатор на связи, сэр! — сказала оператор Джиллиан.

В этот момент я подумал, что сейчас уволят меня. С моей станции, безопасность которой я выстраивал долгих два года. Из-за чего? Я судорожно вспомнил, как проверял систему за десять минут до стыковки. Был точный расчёт. Там не могло быть ошибки. Только, если? На корабле сенатора что-то пошло не так. Или? Да нет, не может быть никаких “или”. Пилоты сенатора напортачили.

— Сэр, рад вас приветствовать, меня зовут Зиг Тореас, я начальник системы безопасности станции «Платинум». Ваш корабль «Ладья» зафиксирован, всё под контролем, начинаем стыковку.

— Мистер Тореас, что произошло? — спросил бледный сенатор.

Он был напуган, и наверное, поэтому не злился. Состояние не то.

— После того, как вы взойдете на станцию, мы инициируем расследование инцидента. Ситуация стабилизировалась.

— Понял. Стыкуемся, — он кивнул капитану «Ладьи».

Адреналин стучал у меня в ушах и даже не собирался исчезать из крови. Но я был уверен, что выгляжу абсолютно спокойно. Как всегда. Чтобы не случилось, я вернул контроль.

Через десять минут я и начальник станции Фабиан Лускетти встречали гостей в посадочном модуле.

— Тореас, что это, твою мать, было? — рыкнул начальник мне в лицо.

— Первичный анализ указывает на ошибку пилотов «Ладьи».

Пена, которая едва не полилась изо рта Лускетти, отхлынула. Он свернул губы трубочкой и медленно выдохнул.

— Я знаю тебя давно, ты из тех, кто предусматривает всё. Почему ты не предвидел такой вариант?

— Человеческий фактор, сэр, штука непредсказуемая.

— Так, я не хочу, чтобы начальник службы безопасности даже слово такое произносил «непредсказуемый»!

— Хорошо, сэр, мы проработаем модели таких ситуаций.

Лускетти хотел добавить что-то ещё, но шлюз открылся, и в помещение

ввалилась огромная делегация. Сенатор в чёрном старомодном фраке, помощники и помощницы, журналисты, просто какая-то пёстрая толпа. Одна стройная девушка в голубых джинсах прикладывала платок к носу. Черт, всё же есть пострадавшие… от этой мысли на языке загорчило. Я издалека внимательно осмотрел девушку, повреждений больше не было. Но кивнул медику подойти к ней и проверить.

Перевел взгляд на следующую гостью, идущую за пострадавшей. Я сам себе удивился, как завороженно смотрю на переливы белого атласного костюма, на блестящие складки материала, обволакивающие длинные ноги. На тонкие щиколотки в изящной лодочке туфлей с острым каблуком, которые звонко тарабанили по железному полу.

Когда я поднял взгляд выше, увидел привлекательное лицо с карими глазами, каштановые локоны обрамляли его мягкий овал. Расслабленные полные губы. Симпатичная. Против воли я задержал взгляд.

А женщина и шла медленно, словно наслаждаясь вниманием, цепляя на крючок. И до меня вдруг дошло, что она журналистка, эти вот коршуны так и вьются, чтобы спикировать и вырвать из тебя кусок плоти побольше.

Она ещё и смотрела так, словно гвоздь в крышку чьего-то гроба был уже у неё в руке, молоток занесён.

Да, вполне возможно, что в мой гроб.

— Приветствуем вас на станции, мистер Филипп, — раздался рядом со мной почти истеричный от восторга голос Лускетти. — Простите за это небольшое недоразумение.

Сенатор на несколько секунд завис, прежде чем пожать ему руку. О чём он думал? Отправить нас под стражу сразу? Или немного подождать? Крепко вцепившись в ладонь Лускетти, он потянул его к себе и на ухо что-то сказал.

Побледнев, Лускетти кивнул.

— Да всё в порядке, господа! — на весь зал воскликнул сенатор. — Это такая мелочь, главное, что мы теперь здесь, на борту. Послезавтра откроем самую далёкую станцию! Конфедерация откроет новый рубеж человечества. Империя будет завидовать, и от зависти сам Император лопнет!

— Да! — завопил Лускетти, тряся руку сенатора в каком-то судорожном экстазе. — Сейчас все разместятся по номерам, а после гостей ждёт приветственный фуршет. Завтра желающие смогут проехаться на планетарном лифте до Платинума! Там такой вид!

Я устало вздохнул. До открытия осталось чуть больше суток. Но какие это будут сутки? Из-за приезда сенатора пришлось выселить всех административных работников станции в каюты к обычным техническим служащим. Хорошо бы журналисты не лезли везде, и не увидели этого. А ещё завтрашний этот аттракцион со спуском на лифте к планете. Я говорил, что там могут быть сложности, и сенатору не стоит в этом участвовать но, чёрт возьми, Лускетти захотел козырнуть. Идиот. Ладно. Эту ночь я не сплю. Полечу на экскурсию вместе со всеми. Экскурсии вообще моя больная тема. Некстати я снова вспомнил о сыне, с которым моя бывшая жена запретила мне видеться после одного инцидента. Даже созваниваемся мы только раз в неделю. На прошлой неделе не вышло из-за работы. Кстати, до даты созвона остался всего день. Главное, пережить его.