Глаз бури
Шрифт:
— И что?
— Расс-Уве плохо представляет, что происходит, когда стражи попадают в руки отщепенцев. Айдори избавил несчастных от страшных пыток.
— Вроде тех, которым подвергли схваченного тобой рабочего?
— Гораздо страшнее, — огрызнулся Айдори.
— Айдори твердо в этом уверен?
— Так рассказывают.
— Те, кто побывал в плену?
— Из плена не возвращаются.
— Не возвращаются?
— Да. Лучше смерть, чем позорный плен. Никто, попав в плен, не посмеет потом вернуться в свой Арсенал. Страж в этом случае обязан покончить с собой, чтобы
— Значит, никто не может подтвердить, что их пытают?
— Так говорят, — раздраженно оборвал Айдори и отошел, не желая продолжать спор.
Тем временем стражи сноровисто раздели мертвых и основательно утеплились. Ларс-Уве отказался притронуться к снятой с убитых одежде. Второй день прошел в мрачном молчании. Никто не мог забыть погибших товарищей. К вечеру поднялась метель, мокрый снег бил в лицо. Белые вихри закрывали все вокруг, и потому пришлось остановиться. Как ни злился Айдори, даже он не рискнул идти вслепую — это было слишком явное самоубийство.
Кое-как поставив палатку, все пятеро забились в нее. Воздух в палатке быстро нагрелся, и выглядывать наружу никому не хотелось. Но Айдори вовремя спохватился, что их может занести снегом, и тогда они либо задохнуться, либо не смогут выбраться из своего жалкого убежища. Поэтому он приказал тщательно следить за входным пологом.
Время тянулось медленно, а метель не думала униматься. Чтобы хоть как-то скрасить вынужденный досуг, один из стражей затянул длинную заунывную песню О жизни, славных деяниях, чудесном вознесении на небо и героических подвигах в ином мире божественного Дзэнъюина с перечислением ста достославных шагов к бессмертию. То, что Ларс-Уве узнал из этой песни, окончательно заставило его разувериться в успехе похода, в стражах, в Айдори, вообще во всем мире.
Самым замечательным из подвигов Дзэнъюина почитались не мифические похождения на небесах и даже не сто ритуальных убийств. Нет. Божественный Дзэнъюин первым из комендантов Арсеналов отказался повиноваться мэру города. Он перебил весь магистрат, учредил комендатуру и начал править сам. Собственно, результаты Ларс-Уве уже видел. Не Арсеналы защищали города, а те кормили и снабжали Арсеналы. Разбойничьих нападений действительно больше не было, грабеж принял законные, организованные формы.
Айдори заметил, какое впечатление произвела песня на Ларса-Уве, зашипел было на стражей, но потом сам принялся подпевать.
Метель кончилась так же внезапно, как началась. С трудом выкарабкавшись из-под снега, стражи попытались было выволочь и палатку, но это не удалось. За два дня ее погребло под слоем, толщиной метра три. Если бы не предусмотрительность Айдори, их засыпало бы в снежной могиле заживо. Это немного прибавило авторитета молодому капитану в глазах стражей, которые все-таки не могли простить ему убийства товарищей.
Идти по свежевыпавшему снегу оказалось трудно. Люди проваливались по пояс, беспомощно барахтались и к вечеру совершенно выбились из сил, хотя прошли очень мало. Айдори подгонял их, марш продолжался и после наступления темноты, хотя это было крайне рискованно. Но он хотел выйти к поднимавшимся из-под снега
Стражи поворчали, что само по себе являлось недопустимым нарушением дисциплины, но подчинились.
На этот раз им повезло. В скалах они нашли небольшую пещерку, а в одной из расселин — два до белизны выветренных бревна. Ларс-Уве вспомнил, что летом в этих местах бывает кое-какая зелень и не слишком удивился. Айдори решил, что дрова ниспосланы самой судьбой и еще раз возблагодарил парящие хризантемы. То был добрый знак, предвещавший успешное окончание похода.
— Судьба улыбается нашему экипажу! Наш долг перед Арсеналом Прилива будет исполнен!
Но стражи без энтузиазма восприняли этот призыв. Рубить мечом дерево было неудобно, но костер все-таки развели, и они собрались кружком, блаженно жмурясь на огонь, грея озябшие руки. У одного из стражей остался шлем, в нем вскипятили воду и залили сухое мясо. Такой царской трапезы у Ларса-Уве давно не было. Четыре дня еды всухомятку и растопленный в ладонях снег кого угодно доведут до отчаяния.
Воспрянувший Айдори долго выспрашивал у Ларса-Уве, где расположен лагерь пришельцев, о порядках в нем, о людях. Сначала Ларс-Уве отвечал охотно, но потом в нем зашевелился червячок сомнения, эти расспросы выходили за рамки простого любопытства. Поэтому он начал отвечать по возможности коротко и односложно. Айдори в конце концов обиделся, завернулся в плащ и улегся спать поближе к костерку.
На сей раз ему удалось потешить командирский зуд. Айдори организовал дежурство часовых по всем правилам, хотя стражи согласились на это скорее чтобы не дать угаснуть костру.
Когда утром они выбрались из пещеры, то увидели шестерых человек, идущих по снегу к скалам. Заметив Айдори, головной замахал руками, и незнакомцы прибавили шаг.
— Это может быть твой экипаж? — встревоженно спросил Айдори Ларса-Уве.
— Нет. Айдори увидел бы в этом случае летающий корабль.
— Тогда кто это?
— Отщепенцы, — вмешался один из стражей.
— Снова бежать… — тихо проговорил Айдори. — На это просто нет сил. Что это? — вдруг спросил он. — Что за доски на ногах у отщепенцев?
Хотя положение не располагало к веселью, Ларс-Уве невольно засмеялся, поражаясь невежеству стражей. Ведь это были всего-навсего лыжи. Айдори понял и обиделся.
— Стражам нет нужды бегать по земле. Наш поход вынужден. Дом стража — море, понятно, что способы бега по снегу стражам неведомы.
Ларс-Уве вздохнул.
— Хуже то, что бессмысленно даже пытаться удрать от преследователей. На этих… штуках… отщепенцы догонят наш экипаж, как стоячий.
— Значит придется сражаться. — Айдори обнажил меч. — Не хотелось бы… — Посмотрел на шепчущихся стражей и приказал: — Экипаж, ко мне!
Стражи неохотно подошли.
— Во исполнение приказа комендатуры Арсенала и нашего священного долга по обеспечению свободы морей, командир экипажа Нуисира приказывает: задержать противника. Айдори вместе с Рассом-Уве пойдет к цели, а экипаж Нуисира будет сражаться с врагом и умрет, как полагается верным стражам.