Главы
Шрифт:
Десять секунд крика и эльф, булькая, затихает - шпагоглотатели не кричат. Прислушиваюсь, пять... десять... двадцать три... сорок! Сорок врагов тянутся к месту крика. Это все противники, которых отправили на поиски? Ну что же - будем играть в жмурки.
Ползу навстречу паре преследователей. Опять кусты, опять скачек в спину. Один падает без головы, второй, сперва завопив как поросенок, вдруг притих, молча смотрит с вызовом. Ждет, когда я его прикончу. Преследователи встали, прислушиваются. Смотрю на молодого полуэльфа с усмешкой. Дружище, сейчас твой голос зазвучит как колоратурное сопрано, на крайняк, как драматический баритон. Я помогу
В лесу появился новый Хворостовский, он пропел свою десятисекундную арию и затих. Мне больше не надо, преследователи взяли след.
Как же хорошо иметь такой набор умений на обнаружение. В радиусе трехсот метров я вижу всех противников в лесу. Хотя буквально с утра на этой же территории я мог наблюдать, лишь самых шумных. Реально же радиус обнаружения ограничивался ста двадцатью метрами. Возможно, это все от злости, которую сейчас испытываю. Я не знаю да и разбираться некогда.
Прежде чем преследователи сгруппировались, планомерно загоняя меня в угол, я успел обезглавить пятерых. Чую, как они нагоняют меня, но мои товарищи уже ушли достаточно далеко. Смеркается, сегодня их уже не найдут. По крайней мере, на это очень сильно надеюсь.
Я остановился, отдышался и укрылся невидимостью. Идите ко мне, мои дорогие, здесь будет развязка. Три десятка ног прошли мимо. Я посмотрел им в спину. Всех ненавижу, всех уничтожу. Вы, предатели, ударили в спину и сейчас за это поплатитесь. Над всеми тридцатью противниками замерцали метки жертвы. Я выпрыгнул из укрытия на последнюю пару преследователей, они единственные лучники в этой ватаге. Дальше будет честная рубка, ну, относительно честная.
Меня пытаются взять в кольцо, нападают по трое-четверо, метают дротики. Я в ответ оставляю противников без конечностей. Странно, я ощущаю всех противников с меткой. Их передвижения для меня не тайна. Даже когда они нападают со спины, я чувствую, с какой стороны сейчас произойдет нападение, безошибочно реагируя на их действия.
Двадцать минут боя, я устал, весь в порезах и выносливость подходит к концу, противников не осталось, а я еще копчу этот мир. Уселся возле дерева, отдыхаю, вслушиваюсь в окружение. Твою ж мать! Бывшие противники, всего лишь авангард. Не далее чем в пятидесяти метрах толпа не меньше сотни. Я застонал, собрался с мыслями. Хватит! Не буду бежать, пусть утыкают стрелами, но бегать я больше не буду. Что смог я сделал. Ночью Родичей искать не будут, а до завтра следы зарастут. Да и основных следопытов я уничтожил.
Из леса выходят представители всех шести фракций: эльфы-друиды, гоблины-некроманты, люди-рыцари, как светлые, так и темные, пара орков-берсеркеров и кто бы думал - Канцлер! Выжил таки, амеба. Встаю в защитную стойку. Как же я Вас ненавижу! Всех уничтожу! Всех! Получилось как в первый раз - над всей сотней замерцали метки жертвы.
Хорошо иметь глаза медузы - взглянул на себя, моментально наложил благословления, взглянул на врагов - прокляты. Правда пока проклятья два - метка жертвы из преследования да слабость из магии смерти. К тому же, последнее, лишь по одиночным целям. Но такое подспорье дорогого стоит.
Берсерки умерли первыми, за ними, к богам, отправились три рыцаря тьмы. Собаки-химеры, скелеты, зомби, магия, стрелы, - кручусь на небольшом пяточке, ухожу за деревья. Боги, когда же это прекратится? Сколько Вас там осталось? Противники прут десятками, я уже ползаю
Подходит Канцлер, бьет по лицу ботинком.
– Пресмыкающееся, что скажешь перед тем, как я отсеку тебе голову?
Руки нет до локтя, я весь в порезах, из двенадцати змей нет ни одной, то, что от них осталось, кровоточит. Кровотечение настолько сильное, что благословления жизни не справляются. Сломаны сто восемьдесят пар ребер и позвоночник. Я умру в любом случае. Свет постепенно меркнет, в ушах звенит, хочется спать, я так устал. Но что сказать Канцлеру на прощанье? О-о-о-о! Рассекающий восстановился. Интересно, смогу ли в таком состоянии достать до его шеи? Начинаю смеяться.
– Ты че ржешь, скотина?
Поворачиваюсь к нему, приподнимаюсь, опираясь руки, говорю, глядя в лицо:
– Два ноль!
***
– Привет ученик -Мара шутливо поклонилась. Поднявшись, лукаво улыбнулась - опаздываешь.
– Я его достал?
– спросил я у богини
– Ты не воспитан.
– Мара посерьёзнела.
– Прости.
– я поклонился в пояс, прилагая руку к сердцу, кажется так выражали глубокое уважение на Руси - Здравствуй, Предвечная.
– Ну вот - другое дело! Да, сделал ты этого выскочку, укоротил на голову. Надо было видеть выражение его лица, когда голова отделялась от туловища. Два-ноль! Чернобог, и тот улыбнулся. Правда и законник тебя достал, в сердце. Так что технически: Два-один.
– По количеству голов считай - отмахнулся я осматриваясь.
Звездное небо блестело над головой, под ногами лежала мягкая трава.
– Где это мы?
– Ирий - ответила богиня.
– Красиво.
– Мы старались.
Оглядываясь я хотел поползти вперед, но меня остановила богиня.
– Ирий, для истинно мертвых. Тебе осматривать его рано.
– И что же мне тогда делать?
– Говорить со мной.
– Мара улыбнулась.
– может у тебя есть какие вопросы.
– Даже не знаю.
– Я попытался почесать затылок, но не смог. Глянул на руку, она не отросла.
– Хотя есть к тебе один вопрос: почему травма спины исцелилась и я могу ползать, а кисть не выросла?
– Исцеление спины - мой подарок, за удачную шутку. О кисти не переживай - отрастет дней за десять. И это все, что ты хотел узнать?
– Предвечная, созерцая твою красоту, я совершенно забыл обо всем на свете - выкрутился я.
– Подхалим, - улыбнулась Мара - но мне очень давно не делали комплименты, так что твой прогиб засчитан. Так уж и быть я сама наведу тебя на дельные мысли. Ты знаешь, что на самом деле мир четырехмерен?
Я засмеялся:
– Постой, какая четырехмерность? Мир же трехмерен? Ширина, высота, длина? Что же может быть четвертым? Глубина?