Главный бой
Шрифт:
Люди бросились к коням, а за спиной князя раздался горестный вскрик Белояна:
— Поздно…
Видно было, как каменные изваяния начинают шевелиться. Кони двигали головами, всадники разом опустили руки, а когда вскинули в воздух, над головой каждого блистала сабля.
Владимир вскрикнул в страхе:
— Что за чудища?
— Каменные Всадники, — прокричал Белоян. В могучем медвежьем реве ясно слышались хрипы. Владимир некстати подумал, что Белоян вроде бы не стар, что ж его так доконало? — Они… они… бессмертны!
Владимир зло прорычал:
— Бессмертных не бывает! У каждого бессмертного есть уязвимое
— Но не нашими руками…
— Тогда сделай чужими! — проорал Владимир.
Он быстро сбежал, прыгая через три ступеньки, во двор. Ему подвели коня. Он вскочил в седло, не коснувшись стремени.
Наверху, на башне, Белоян ухватился за голову. Его раскачивало, он походил на пляшущего на цепи медведя.
— Это колдун… Откуда он? На земле нет таких…
— Из преисподней, откуда еще! — прокричал снизу Владимир.
Он выхватил меч. Конь встал на дыбы, Владимир вытянул меч в сторону ворот, конь скакнул, и все конники, что толпились внизу, понеслись за князем.
Белоян вздрогнул, могучие лапы перестали давить огромную голову. Непонимающими глазами уставился вслед мелькнувшему красному плащу. Князь, вот так навскидку, сам к тому не стремясь, явно попал в самую середку мишени. Этот колдун мог появиться только из преисподней.
Но колдун — не бог…
Глава 40
Каменные Всадники на треть возвышались над войском окружавших их печенегов. Владимир в гневе и ярости видел, что хотя степняки все на конях, но каменные исполины и среди всадников выглядят как скалы среди серой степной травы. Когда тронули коней, пошли шагом, а затем понеслись все быстрее и быстрее, земля загудела от грохота, как огромный барабан.
От бешеного прилива крови темнело в глазах. На тот берег час тому перешли ополченцы, ведомые отважным Волчьим Хвостом, дрались умело и отважно, но теперь Волчий Хвост пытался увести поредевший отряд обратно. Владимир видел, как грузный воевода то и дело оглядывается на Каменных Всадников. Он почти прорубился к реке, но тут отряд степняков на быстрых конях вклинился между рекой и ополченцами, отрезав от воды. А со стороны основного войска молча и грозно надвигались каменные исполины.
Двое дружинников ухватили жеребца Владимира под уздцы, не давая взбешенному князю ринуться на помощь обреченным ополченцам. Видно было, как на том берегу блеснули топоры. Вместо того чтобы броситься в страхе к реке, топча один другого, мужики угрюмо сомкнули ряды и молча встретили каменную лавину. Каменные Всадники рубили, топтали, кони с бега вынужденно перешли на шаг. Видно было, как они тоже хватают зубами ополченцев. Хлещет кровь, мелькнула оторванная рука, один конь огромной пастью ухватил ополченца за голову, почти донесся страшный хруст, а тем временем над их головами страшные сабли мерно взблескивают в воздухе, копыта бьют по черепам. Всадники продвигаются неуязвимые, страшные, и уже видно, что, если даже ополченцы бросятся к реке, их настигнут и порубят раньше, чем хоть один добежит до воды.
А Каменные Всадники уже были не серыми, а красными от брызг крови. Последние ополченцы падали под их ударами, а Всадники двигались неумолимо, как горная лавина, все те же двенадцать, все так же неспешно и не сбавляя скорости.
Волны Днепра накатывали на берег с плеском, уже красные от крови, а пена оставалась
Всадники остановились лишь ни миг, чудовищно неподвижные, словно окаменели снова. Очередная волна хлестнула на конские копыта. Кони разом шелохнулись и двинулись в реку. Волны хлестали уже по конским брюхам, с берега двинулись остальные, а тем временем первые опускались все ниже, ниже… Волны уже плескали в конские морды, на этом берегу Владимир и киевляне затаили дыхание, кони обычно тонут, когда в уши попадает вода, но вот уже скрылись полностью, Всадники двигаются через реку наперерез, словно сидят на дельфинах, вот пройдено уже почти треть реки…
— Не тонут, сволочи…
— Не тонут…
Наконец дно понизилось настолько, что через реку двигались только головы, затем исчезли и они. На берегу затаили дыхание. Долго тянулось мертвое молчание, затем рядом с Владимиром кто-то разочарованно охнул, другой зло ругнулся.
Волны разрезали острые концы шлемов, похожие на спинные плавники больших хищных рыб. Воины поднимались тяжелые и неподвижные, вода сбегала с них словно с горных склонов. Уже видны были их немигающие глаза, каменные лица.
— Все, — сказал Претич обреченно. — Киеву не устоять…
Он взял из рук отрока шлем, нахлобучил рывком. Другой отрок подал тяжелый меч в дорогих ножнах, и престарелый воевода, обнажив оружие, бросился на берег, где уже ожидала выхода Каменных Всадников дружина.
— Да, — выдохнул Владимир, — настал наш час.
Земля замелькала под ногами, он чувствовал, как все тело наливается священной силой.
Внезапно волны поднялись выше. На берег блеснула волна настолько высокая, что залила дружинников до сапог, а вторая и вовсе пыталась потащить за собой. Ругаясь, фыркая, они отступали, когда вдруг вопль Волчьего Хвоста заставил всех посмотреть на середину реки.
Там, где все корабельщики помнили широкую мель, внезапно поднялись остроконечные шлемы. Заблестели как жар, а остолбенелые дружинники смотрели, как из воды поднимаются в полных доспехах, блестящих как рыбья чешуя, молодые богатыри. Вода скатывалась по их доспехам, солнце светило в румяные безусые лица. У каждого на левой руке висел широкий красный щит, в правой — длинное копье, а на поясах — короткие мечи.
Когда поднялись в полный рост, стало видно, что и пешие вровень с конными Каменными Всадниками. Те остановились, наткнувшись на преграду, затем в воздухе блеснули кривые сабли. Раздался первый звучный удар по булату, затем прогремел такой грохот, что на берегу кричали, чтобы слышать друг друга.
— Так это же, — услышал Владимир чей-то ликующий вопль, — тридцать три богатыря!
— Да какие тридцать… тут и десяти нет…
— А хрена им тридцати? Десяти делать неча…
— Ага, вон их дядька! Точно, те самые…
— Где?
— Да с бородой, дурень!.. Только дядька с бородой!
Черномор отличался от молодых витязей еще и тем, что крушил противников булавой. От его ударов Каменные Всадники вздрагивали, шли трещинами. Тяжелые глыбы рушились в воду, вздымая столбы брызг. Их сабли, такие смертоносные для ополченцев, высекали радужные искры из доспехов морских богатырей, отпрыгивали как серебристые рыбки, а тяжелые копыта коней бессильно скользили по закованным в булат огромным воинам.