Главбухша
Шрифт:
— Хорошо, не будем об этом. Давайте лучше перейдем к делу! Вас наверняка инструктировали сотни дорогих адвокатов, научили, как говорить, что отвечать, верно ведь?
— Я еще не обращалась ни к одному адвокату, — сказала Марта.
— Но ведь кто-то за вас уже хлопочет?
— Кто-то хлопочет, — кивнула она. — Как хлопотали бы за вас или за ваших родственников, окажись они в беде. Или вы отвернулись бы от такой родни?
— Все правильно, но передайте вашим заступникам, пусть больше не тратят силы, а вы — деньги! Все это бесполезно и настраивает только против вас. A зачем нам с вами
Марта снова кивнула.
— Ладно, давайте поговорим о деле. Я пригласил вас на беседу, и на то есть причина. Но сначала овашей книге черной кассы. Она весьма красноречива. Вы пунктуальный, скрупулезный человек и вели ее отменно, подробно записывая, как распределялась прибыль, какие взятки и кому вы давали. Мне, конечно, пришлось посидеть пару вечеров, помараковать, но все же вычислил, как вы это делали!
Бобров открыл ящик стола, достал листок и протянул его Марте. На нем была воспроизведена схема липовых фирм, через которые проходили автозапчасти, прежде чем попадали в «Сириус». Бобров даже раскопал названия этих обществ с ограниченной ответственностью. Марту бросило в жар. Теперь нетрудно будет и дальше раскопать всю цепочку, найти кого-то, кто видел Земскую, получал из ее рук зарплату, адальше уже не составит труда доказать и ее вину.
— Как видите, все несложно... — Бобров вытащил пачку «Явы» в мягкой упаковке. — Вы курите?
— Да. Можно закурить? — попросила разрешения Марта.
— Конечно, конечно.
Земская вытащила «R-1».
— Как видите, по вашим записям удалось восстановить принципиальную схему вашей работы, а дальше мне сравнительно легко будет и собрать доказательства. Укрывательство от налогов очень больших сумм, создание преступного вида деятельности — все это повлечет за собой и серьезное наказание. Много| не дадут, учитывая, что у вас это первая судимость, да и ловкость адвокатов выручит, но три — пять лет с конфискацией я вам обещаю. У вас, я вижу, смешные зарплаты: двести, четыреста рублей, — а людей ездят на работу на своих машинах, хорошо одеваются. Этот реестр заработной платы — открытое издевательство над налоговой инспекцией, и мы уж добьемся, поверьте, чтобы вы попали на зону, чего бы нам это ни стоило! — Бобров помолчал, уткнувшись в свои бумаги, потом вдруг улыбнулся: — А там вас научат любить волю. Когда вы выйдете из тюрьмы, вам стукнет пятьдесят, на работу по специальности не возьмут ! И куда? В вахтеры, уборщицы, посудомойки? Перспектива незавидная!.. — Валентин Петрович затянулся, выпуская струю дыма и глядя на Марту.
Она вдруг сообразила, что в кассовой книге названий подставных фирм не было, а расходы на их содержание обозначались условной аббревиатурой «ГЧК», что означало «гречка». Гречка, рассыпуха, этим словом они со Стасом обозначали липовые компании. Кроме них, этого никто не знал, и догадаться не мог. Но откуда тогда он раскопал названия фирм? Как, впрочем, и саму тетрадь.
И тут Земская вспомнила, что, когда она прятала кассовую книгу, в кабинет вошла Юля. Девочка видела портрет Чаплина, лежавший на столе у Марты и красную тетрадку.
«Боже, какой ужас! — прошептала про себя Марта. — А ведь у нее был мотив! Она положила глаз на директора, но я ей перешла дорогу. То же самое и с Вальтером. Неужели Юля?!»
— Конечно, придется повозиться, — продолжал Бобров, наблюдая за Мартой, — но такой наш хлеб, легких дел не бывает! По этому же делу пойдет Ровенский, а двое — это уже сговор, преступная группа, а значит, срок больше. Но я, как видите, сознательно его не упоминаю. Он легко уйдет от наказания, адвокаты постараются, да и маменька его нажмет кое на кого в Белом доме. Так что и судьи все мои обвинения похерят, я уже чую. У вас же таких связей нет, да и кого-то посадить ведь надо. Вот вы и станете козлом отпущения! Я специально излагаю весь расклад, чтобы вы поняли: нет смысла для вас играть в молчанку и затягивать ход следствия.
— Почему?
— А вот почему! — Следователь передал ей специальное постановление, подписанное прокурором, о
взятии ее под стражу. На бланке стояло сегодняшнее число.
У Марты все поплыло перед глазами. Лишь представив себе, как ее под конвоем отправляют в следственный изолятор, где она будет месяцами ждать суда в переполненной камере, Земская чуть не упала в обморок.
Бобров сразу же это почувствовал.
— Вам плохо? Может быть, воды?
— Да, воды, пожалуйста...
Следователь поднялся, достал стакан из шкафа, протер его носовым платком, налил воды из графина. Вода была из-под крана, с горьковатым привкусом ржавчины. Но Марта выпила все и снова закурила.
Валентин Петрович открыл форточку. Вернулся на место.
— Да, вы правильно догадались, я имею право прямо сейчас взять вас под стражу. Это в интересах следствия и не противоречит закону. А у нас сидят и по году, и по два. Суды не успевают разбирать дела. А ваше могут послать и на доследование.
«Я имею право прямо сейчас взять вас под стражу... Имею право, но им не воспользуюсь» — так нужно понимать его слова. Но тогда Бобров должен выставить условия. Однако он о них пока умалчивал.
Зашла молоденькая девица, положила перед следователем какие-то бумаги и, не сказав ни слова, удалилась. Валентин Петрович пробежал их глазами и сунул в папку, лежавшую на краю стола.
— Как видите, сегодня я не заставляю вас признаваться в совершенных преступлениях. Я знаю, что вы в них повинны. Пройдет еще год-два, и никто из
ваших коллег такими вещами заниматься не будет.
Мы создадим общество законопослушных граждан. Налоги будут платить все без исключения. Я в это верю. И моя вера основана на убеждении, что таких
людей, как я, немало. Есть и подлые взяточники, не скрою. Но таких, как я, больше! — с гордостью проговорил Бобров. — И вот такие люди, как мы, и построят новую Россию! Мне совершенно наплевать, кто придет к власти: коммунисты или демократы. Я служу России, Отечеству, только и всего. И не сомневаюсь, что скоро люди будут гордиться своей честностью и неподкупностью, как сегодня это делаю я!