Главбухша
Шрифт:
Она провернула все это за два дня, заплатив за все удовольствие пятьсот баксов. Сергей сам, по ее наводке, открыл счет в банке, и ИЧП «Марна» было готово к работе. «Марна» звучало как Марта, потому главбухша это название и выбрала. Вся отчетность падала на Марту, но тут уж деваться было некуда.
Ее план начинал осуществляться, но Стас по-прежнему молчал относительно того, как будет распределяться между ними будущая прибыль. Он словно ради того
Стас привез ее к себе, она зашла в ванную и сразу поняла, что Рита успела здесь побывать, хоть Стас и постарался скрыть все следы ее пребывания. Но женщину обмануть трудно. К тому же Рита точно намеренно хотела дать понять сопернице, что не собирается уступать ей своего любовника, на которого, видимо, имела серьезные виды. Она оставила в кармане халата кусок ваты, его раньше не было, главбухша могла поклясться,но самое главное- это запах дорогих
духов, исходивший от него. Аромат еще не выветрился.
Стас суетился на кухне, разогревая бифштексы, приготовленные домработницей, открывал баночки с икрой, с оливками, с селедкой в винном соусе, доставал нарезки салями, осетра, семги и шампанское.
— Ты не поверишь, я так ждал этого дня и боялся, что ты откажешься, — кричал он из кухни. — Мне почему-то показалось, что ты обиделась на меня за прошлую встречу...
Марта фыркнула. Она была в дорогом брючном костюмчике светло-серого цвета и выглядела ослепительно, так, во всяком случае, ей восхищенно пропели
продавцы Коля и Леша, увидев в новом наряде. Да она и сама понимала, что стильная, дорогая обновка ей подходит.
— Я имел в виду — разочаровалась, — уточнил Стас.
— Перестань хрень пороть! — грубовато оборвала его Земская.
— Да, действительно хрень! — заулыбался Стас. — Пошли за стол!
Ровенский разлил шампанское.
— Я хочу выпить за тебя! Ты такая красивая сегодня, глаз отвести не могу! — восторженно проговорил он. — За тебя, за нас!
Они чокнулись, Марта пригубила. Она хорошо помнила тот злополучный вечер и решила воздерживаться от больших глотков.
— Почему не пьешь?
— Не хочется.
— Тогда поешь,
– Поем.
Марта все еще не решалась заговорить о деле, раздумывая, как поделикатнее коснуться щекотливой темы.
— Ты какая-то грустная.
— Я думаю уже, как мы таможню проскочим.
— Давай не будем о работе, — улыбнувшись, попросил он. — Что нам, не о чем поговорить?
—Есть один щепетильный вопрос,
Он удивленно смотрел на нее.
— Ты хоть понимаешь, во что мы ввязываемся?— продолжала Марта.
— Что значит — во что?
— За эти игры с подставными фирмами мы с тобой
lможем резво загреметь в места не столь отдаленные.
В первую очередь я, Стасик, потому что вся двойная бухгалтерия будет на мне. А уж ты по касательной.
Ровенский посерьезнел, выпятил обидчиво губы,пятерней пригладил косую челку.
— Ты боишься? — спросил он.
— Я ничего не боюсь, но хорошо представляю всю степень риска и прорву будущей работы. Но за ту же самую зарплату мне бы ее делать не хотелось!
— Ах, вон ты о чем... — Директор усмехнулся.
— Да, я о насущном.
— Понятно.
Они помолчали. Стас неожиданно налил себе полстакана коньяку и залпом выпил.
Марта резко поднялась:
— Заявление об уходе я привезу завтра! Прощайте, Станислав Эдуардович!
Она вылетела в прихожую, набросила шубу и, даже не взглянув на себя в зеркало, что случалось крайне редко выскочила за дверь. Чего Марта никогда и ни от кого не терпела, так это когда наступали на больное самолюбие. Она слышала, как Ровенский пытается ее остановитьть, но мчалась так, словно за ней гналась банда насильников. Уже выскакивая из подъезда, Марта обнаружила, что забыла платежки, принесенные из банка, и пакет с творогом, который купила для Виталика, но возвращаться не стала и лишь прибавила шаг.
Стас настиг ее на улице, схватил за руку.
— Да подожди ты! — сердито выкрикнул он.
— А чего ждать?
— Хорошо, давай обсудим те условия, на которых будем работать. Что ты предлагаешь? Я еще не сказал ни слова, а ты сорвалась и побежала! — возмутился он. — Что за манера?
— Голландская.
— Что ты хочешь?!
— Сорок процентов от черной прибыли. Мне сорок, тебе шестьдесят! — категорично заявила Марта.
Эта была неслыханная наглость, от которой она сама чуть не поперхнулась. Заяви она такое кому-нибудь другому, ее бы выгнали с треском в ту же секунду. Но она была готова уйти. Просто другого случая выпрыгнуть столь резко в другой круг, круг богачей, судьба ей никогда больше не предоставит. Не умеешь рисковать — сиди на печи, ешь калачи.
Стас на мгновение задумался, но только на мгновение.
— Согласен, — кивнул он.
Марта несколько секунд пристально смотрела на него, не понимая, шутит он или говорит серьезно.