Шрифт:
Пролог
Последние числа мая выдались на редкость жаркими.
– Градусов под тридцать, – снимая фуражку и вытирая со лба пот заранее припасенным платком, заявил Годимир, а затем посмотрел на меня и расплылся в довольной улыбке: – Морозов, я тебя просто обожаю, передвижной ты наш кондиционер! Нужно было тебя с собой в расположение взять, а не оставлять здесь.
– Что, не мог сам заклинанием воздуха освежиться, пока туфли чистил? – поддел Огнеяра Алексей Песков. – Или только боевка хорошо получается?
Годимир
– Как я вижу, несмотря на громкие заявления, ты и сам почему-то тут трешься, вместо того чтобы использовать заклинание воздуха. Не можешь охладиться?! Или у кадета Пескова только боевка хорошо получается?
– Тут прохладно, свежо и очень даже шикарно, – ничуть не смутился пятнадцатилетний парень, который за последний год серьезно вытянулся и набрал достаточное количество мяса на свой тощий скелет.
Годимир выглядел не хуже. Он тоже серьезно изменился, стал выше Алексея, однако остался несколько уже его в плечах.
«Вот что делают животворящие физические нагрузки и свежий воздух!» – подумал я.
В принципе ничего удивительного в произошедших с мальчишками переменах не было. За два года серьезного обучения с усиленными нагрузками все кадеты хорошенько подтянулись в физическом развитии, да к тому же для подобных перемен было самое время. Мы все старше пятнадцати лет, а значит, уже не сопливые мальчишки. Нет, мы как минимум юноши, а некоторые, судя по их хвастливым рассказам, настоящие мужчины. Во что я, кстати, верил, так как Феофан с какой-то непреклонностью подкладывал мне в постель все новых и новых красивых молодых женщин.
По его словам, такой опыт в интимных отношениях позволит мне избежать так называемой медовой ловушки, которая представляет собой игру сексуально раскрепощенных обольстительниц с молодым, гормонально неустойчивым юношей для использования последнего в своих целях.
– Вот и нечего, стало быть, умничать! – наставительно поднял палец вверх Годимир, отвлекая меня от приятных воспоминаний о прошедших каникулах.
Ребята продолжали говорить на отвлеченные темы, пока к нам не присоединился Витовт, который ходил встречать отца.
– Ох и хорошо же, – заметил он довольным тоном, оказавшись рядом со мной. – Фух, надеюсь, здравый смысл возобладает и нам разрешат снять кителя и остаться в белых рубашках, иначе я от этой жары просто сдохну.
– Тебе стоит только намекнуть кому надо, – подмигнул ему Огнеяр, – и начальник училища тут же об этом задумается. Потому что ну действительно жарко. Хорошо у нас во взводе Иван есть. Рядом с ним комфортно, а если бы не было?
– Нужно, чтобы Грозовой небольшой дождик призвал, – заметил кто-то лениво. – Он же это умеет. Тогда сразу всем стало бы прохладней.
– А потом мы стояли бы на плацу, словно в бане, – как на идиота, посмотрел на говорившего Огнеяр. – Пять минут на такой жаре, и дождевой воды уже не будет.
– Ну, тогда нужно Льда просить, чтобы он устроил здесь небольшой
«Лед» – это мое новое прозвище, употребляющееся наравне с именем и фамилией. Не помню, правда, в какой момент меня стали так называть. Это произошло само собой где-то в конце первого курса, однако никаких негативных эмоций прозвище у меня не вызывало, поэтому я не сопротивлялся.
Вместо ответа сформировал где-то в метре над головой умника не так давно освоенное заклинание, и на парня посыпались крупные снежинки. Через пару секунд сидящий на лавочке кадет оказался завален большим слоем снега.
– Эй! Я не это имел в виду! – возмущенно подскочил парень, и окружающие дружно рассмеялись.
– Хотя на самом деле… – Он повел плечами, стряхивая остатки снега, и улыбнулся. – Так вообще шикарно. Освежает.
– Вот чего вы все время ржете-то? – услышал я голос Воденцова, которому буквально на днях присвоили очередное воинское звание. – Как оставишь вас одних, вы все ржете и ржете! У кого в родовых способностях есть применение веселящего газа?! Ну-ка признавайтесь!
Погоны на парадной форме Воденцов уже поменял на майорские, значит, успел не только парадку в порядок привести, но и «проставиться» за звание, отдав «должок» воинскому коллективу: тут с этим жестко. Традиция. Вспомнил, сколько водки жрет Дубовой, и мне командира даже как-то жалко стало. Столько денег потратил!
– Ну как же нам без смеха? У нас вообще-то выпуск, господин майор! А это значит – полная свобода, сон дома, возможность посещения балов и других интересных мероприятий! – произнес Витовт.
– Ну, уж у кого у кого, а у вас точно не будет свободного посещения балов, – с хохотом заметил Воденцов, и мы снова засмеялись.
– Тяжела доля наследника империи, – глубоко вздохнув, произнес Витовт и улыбнулся. – Не на все балы могу попасть, хорошо хоть на ритуале выпуска своего курса странным образом оказался.
Через мгновение его лицо как-то разом погрустнело.
– В этом мне действительно повезло. Не все до этого дня дожили.
Смех и шутки тут же затихли. Парни резко посерьезнели и насупились.
Тот день оставил в душах ребят слишком серьезный отпечаток. Не удивительно. Тогда они впервые увидели, что такое настоящий бой – смерть, грязь, кровь и разрушения. Они много убивали, отбивали штурмы, боролись за свою жизнь, теряли друзей и мысленно готовились к смерти… как признавались мне потом многие. После гибели Каменецкого и Страха они ждали смерти и не думали, что смогут продержаться хотя бы до прихода подмоги. И все же ребята решили бороться до конца.
Возведенный мной вокруг расположения «ледяной купол» был для них совершеннейшей неожиданностью. Ребята ждали, что вскоре оставшиеся в живых демоны начнут прорубаться к ним. Поэтому они серьезно удивились, услышав шум боевых вертолетов и выстрелы из пулеметов.