Гламорама
Шрифт:
У меня глаза мокрые и блестящие.
— Ну так какой у тебя адрес? — спрашивает она. — Где ты живешь?
Я боюсь давать ей адрес, поэтому ограничиваюсь тем, что произношу название какой-то улицы в восьмом аррон-дисмане.
— Шикарно, — говорит она, а затем добавляет смущенно: — А что, там еще люди живут?
— Так что я тебе позвоню, ладно?
Внезапно Хлое обращает внимание на кого-то у меня за спиной и, улыбаясь во весь рот, спрыгивает со скамейки, восклицая:
— Боже мой,
— Хлое, зайка, — восклицает Бентли, едва не поскользнувшись перед тем, как заключить ее в крепкое объятие.
Она счастливо визжит и брыкается, Бобби безмолвно поджидает рядом, когда все это кончится, внимательно прислушиваясь к их банальным репликам. Я заставляю себя посмотреть в сторону Бобби, который продолжает пялиться на Хлое, и глаза у него — черные и парафиновые, но тут Хлое улыбается и ему, и вокруг нас начинают сверкать вспышки, и мы все четверо становимся рядом, делая вид, что мы встали так случайно, а вовсе не позируем для папарацци, и Бобби берет Хлое за руку и поднимает ее вверх.
— Какая галантность, — шепчет Хлое полушутя, а Бобби целует ей ручку, и когда он делает это, у меня возникает такое сильное непроизвольное желание пнуть его в лицо, что я бессильно падаю обратно на скамью.
Бобби говорит, делая неопределенный жест в мою сторону:
— Какая жалость, что мы вынуждены похитить его у вас. В ответ на эту реплику я говорю:
— Ты бы со мной сначала хоть поздоровался.
— Ничего страшного, — говорит Хлое. — У меня показ завтра утром.
— Пошли, Виктор, — говорит Бентли. — Пошли, дорогой.
— Пошли куда? — спрашиваю я, отказываясь подниматься со скамьи. — Еще только полночь.
— Нет, еще не полночь, — говорит Бобби, сверяясь со своими часами.
— И все же, куда мы пойдем? — снова спрашиваю я.
— Мы опаздываем на званый ужин, — объясняет Бобби Хлое. — К тому же тут сейчас начнет играть очень дерьмовая группа. Хороший повод, чтобы свалить отсюда.
— Зайка, — говорит Бентли, вновь целуя Хлое. — Если ты здесь, значит вечеринка действительно удалась. Ты так много обещаешь.
— Рада была встретиться с тобой, Бентли, — говорит Хлое, а затем, обращаясь к Бобби, добавляет: — И мне было ужасно приятно познакомиться наконец с вами.
Бобби в ответ на эту реплику заливается румянцем.
— Мне тоже, — говорит он, и в этой фразе мне слышится столько намеков, что меня начинает колотить сильный озноб.
— Пошли, — говорит мне Бентли. — Вставай.
— Может, вы оставите меня здесь? — предлагаю я. — Кто же ужинает в такое время?
— У меня с пищеварением полный порядок, — сообщает Бобби. — Никаких проблем.
— Хлое, — говорю я, — не хочешь чего-нибудь выпить со мной?
— Виктор, — говорит Бобби, явно начиная злиться.
Хлое
— Послушай, мне еще нужно распаковать чемоданы, — говорит она. — К тому же я устала после перелета. У меня завтра утром пресс-конференция. В двенадцать — фотосессия с Жилем Бенсимоном, так что… давай лучше в другой раз — извини, ладно?
— Давай отменим ужин, — говорю я Бобби.
— Это невозможно, — сухо отвечает Бобби. — Я умираю от голода.
— Виктор, все в полном порядке, — говорит Хлое. — Все равно мне тоже нужно идти. Я очень устала от перелета. Я приехала сюда прямо из аэропорта.
— Можно встретиться с тобой завтра? — спрашиваю я. Пауза. Зачем-то она бросает взгляд в сторону Бобби.
— Разумеется, — отвечает Хлое наконец. — Позвони мне.
— Хорошо, — говорю я, нервно оглядываясь на Бобби. — Позвоню.
Хлое протягивает руку и стирает следы помады с моей щеки. Затем она целует меня и исчезает.
Мы трое смотрим ей вслед, пока она не исчезает в толпе.
— Пошли, Виктор, — говорит Бобби.
— Нет, — упираюсь я, не вставая со скамьи.
— Что-то мы сегодня вечером раскапризничались, — говорит Бентли и тянет игриво меня за рукав. — Идем, пора кутить.
Я медленно поднимаюсь, но на самом деле это Бентли отрывает меня от скамьи. Я спускаюсь по лестнице, боясь, что поскользнусь и упаду, потому что весь магазин покрыт толстым слоем льда, сверху на нас сыплется дождь из золотых конфетти и повсюду тучами вьются мухи.
16
Снаружи перед «Virgin Megastore» нас поджидает лимузин, а вокруг стоит шум как на карнавале, и вышибалы отодвигают от входа людей, которые по наивности рассчитывали попасть внутрь. От всех переживаний меня два раза выворачивает наизнанку прямо рядом с лимузином, пока Бобби раскуривает сигару.
— Пора ехать, Виктор, — суровым голосом сообщает Бентли. — Пошевеливай задницей.
— Зачем? — хриплю я. — Чтобы доставить тебе удовольствие?
— Кормишь меня одними обещаниями, — изображает усталый вздох Бентли. — Ну-ка давай не выделывайся. Ну вот, так-то лучше.
— Тошно тебя слушать, — говорю я, выпрямляясь.
Бертран, стоящий на тротуаре, смотрит в мою сторону, и я отвечаю ему ненавидящим взглядом, а затем я вырываюсь из рук Бентли и Бобби и кидаюсь к нему, занеся кулак высоко над головой, но Бобби удается поймать меня. Бертран самодовольно ухмыляется мне прямо в лицо и непонятно ругается по-французски.
15
В лимузине, везущем нас домой, я сижу между Бентли и Бобби.
— Хлое Бирнс, — говорит Бобби. — Как это… волнительно.