Глафира
Шрифт:
Флорин коротко выругался и совсем замолчал.
Северину сделалось душно и тесно в этом страшном коридоре, и он, подняв один из пистолетов, вышел обратно на грузовую палубу, под слабый зелёный свет спящих ламп. Проверил Магазин. Шесть из шестнадцати патронов. В кого прошлый хозяин выпустил десять?..
Не надо мне этого знать, решил он. Обойдусь.
Он привесил пистолет на пояс — у оружия сбоку были стандартные скобки крепления, как на всяком подручном корабельном инструменте. Потом вызвал челнок. Шум
— «Арвид», это Северин, как слышно?
— Сшшшшно так себе, тушшшш ччщщ чччсссс.
— Ладно. Слушай меня, и по порядку: Флорин с Маркелом подошли быстро, и мы открыли дверь…
Молчание. Тишина. Северин подумала было, что связь вырубилась.
— Приём?
— Повтори, что ты сказал?
— Говорю, мы открыли двери, вчетвером получилось. Но…
— Северин. — Снова молчание, только на этот раз не тишина, а усилившийся треск разрядов. Голос радиста почти невозможно было разобрать. — Северин, Флорин и Маркел не покидали борт. Они вышли и сразу вернууууууисшьь джшщ ссссс ссс ш сшш ссстел тебе сказать.
— Что? — Северин произнёс это медленно-медленно, осторожно и вкрадчиво. Ему хотелось, чтобы вопрос, лавируя, прошил этот треклятый шум и достиг не только уха, но и мозга говорящего.
— Джжзжжж!
— Приём! Кто говорит! Богил, ты? Приём!
— Меня кто нибудь слышшшшшшшшшшшшш…
Весь мир утонул в эфирном шуме.
Северин вырубил связь и уставился в одну точку. Пол уходил из-под ног, но он не был уверен — это нервы или вектор гравитации.
Его знобило, а мокрые ладони прилипли к подкладке перчаток.
И потому, что связист говорил невозможное.
И потому, что голос, сказавший последние слова, был другим. Незнакомым, но — да, он отличил, — женским голосом. Он вплыл на частоту «Арвида» на секунду и исчез.
Северин посмотрел на товарищей. Они стояли лицом к нему, и, сквозь приглушённый холодный свет налобных фонарей он не видел их лиц за тёмными стёклами шлемов. Только блики и неживые отсветы приборов на скулах. Ему стало жутковато.
Он подошёл к Оксане, взял её за плечи и прижался к шлему.
Серые глаза взглянули на Северина из подсвеченной зелёным и оранжевым глубины шлема. Они казались совсем огромными. Тёмные крупные кольца её волос слиплись от пота. Зрачки были расширены, зубы блеснули зелёным в свете индикации. Оксана выглядела немного непривычно, видно, из-за нервного возбуждения, но это была она. У меня и самого сейчас такой же видок, подумал Северин.
— Оксан, ты ловила только что другой сигнал?
— Да, на секунду. «Есть здесь». Это всё что я услышала. С интонацией вопроса, и с таким металлическим отголоском. Похоже на военных, у них фильтры посильнее. А ты что поймал?
— «Меня кто-нибудь слышит?»
— По-моему, это женщина.
—
— Само собой. Да что такое? Ты бледный, как призрак космонавта. — Она нервно усмехнулась уголком рта.
— Примерно так. На корабле говорят, что Флорин и Маркел не покидали борт.
Оксана застыла на секунду, качнула головой, глядя куда-то за край шлема. Повернулась чуть боком, чтобы тоже видеть обоих. Те пока возились с оружием, отставив фонари.
— Кто говорит?
Его мороз продрал по коже под всеми слоями скафандра. А действительно, подумал он, кто говорит?..
— По голосу — Богил, как обычно. Слушай, у меня с индикаторами всё нормально — они зелёные? Я хочу сказать, у меня не галлюцинации от кислородного голодания? Может, я чего-то не вижу, красных диодов там, например, или ещё…
— Всё в поядке. Слушай, Северин, вызови их ещё раз. Вдруг пробьёмся.
— Вызови сама. Чтоб ты не сомневалась. — Он хотел сглотнуть, но во рту было сухо, будто его вычистили наждачной бумагой. — Ксюха, слушай, мне страшно.
— Да ну. Подожди. Это что-то не то. Не может быть.
— Всё равно страшно.
— Пошли поговорим с мужиками. Только вместе, сама я тоже боюсь.
— Хорошо.
Ему ужасно хотелось потереть щетину. Как мне надоел этот шлем, подумал он. Этот скафандр, корабль, космос, все корабли.
Он подошёл к мужикам, которые стояли на пороге коридора, легонько хлопнул Маркела по плечу. Прижался лбом к его шлему.
В шлеме было черным-черно, и Северин едва не отшатнулся, потом сообразил, что это же Маркел, и индикацию он не зажигает никогда, сколько бы не ругалось начальство.
— Маркел, включи свет.
В них ткнулись ещё два шлема — Оксана устроила совместную беседу. Они обхватили друг друга за плечи, как заговорщики, посреди мёртвого корабля.
— Долго шли? — спросил Северин.
— Да нет, — ответил Маркел. — Ну сколько там от вызова прошло. Мы быстрее, чем вы.
— На корабле говорят, вы возвращались. Были трудности?
— Что?
Северин помолчал. Он надеялся что парень за рацией просто не знал, что команда всё-таки покинула корабль после возвращения, или ещё чего.
— Мало того, Маркел… Да включи ты подсветку!
— Отстань к хренам, и так башня болит! Что такое?
— Говорят, что вы никуда и не уходили. На «Арвиде» говорят, что вы и сейчас там.
Маркел отодвинулся, но Северин придержал его за плечо.
— Кто говорит?
— А это важно?
— Что ты несёшь, Северин? Ты в своём уме?
— Надеюсь. Итак, расскажите мне, как вы шли.
— Погоди-ка. Давай подождём связи с кораблём. И если мы там, пусть позовут нас к микрофону. — В голосе Маркела слышалась явная, презрительная неприязнь и раздражение.