Гладиаторы

Чкванава Гела Георгиевич

Автоматчик дал очередь по железному резервуару. Похоже, развлекался и в то же время проверял — пустой ли. Затем подошел и пнул резервуар ногой.

Железо глухо и как-то нехотя загудело. Один из вошедших в дом выскочил наружу с пулеметом наперевес. Он был в зеленой майке, обмотанный пуловером с завязанными на животе рукавами. Убедившись, что автоматчик стрелял просто так, для развлечения, он вернулся в дом — поостерегся выразить недовольство, из чего Дато заключил, что командир с ухоженными усиками пользовался среди подчиненных авторитетом. В доме наверняка не оставалось ничего заслуживающего

внимания. После взятия в селе старательно пошарили «штурмовики», а за ними «шакалы». Затем время от времени кто-нибудь наведывался с целью профилактики, проверяя, не осталось ли в селе молодежи или неприятельских гвардейцев, пытаясь заодно обнаружить устроенные в домах тайники.

Дато старался не смотреть в сторону боевиков. По опыту он знал, что упорный взгляд притягивает, многие его чувствуют. Он дал знак Кобе, чтобы и тот не смотрел, хотя был уверен, что Коба не прекратит наблюдения. Усатый вытащил из кармана фонарик и посветил внутрь резервуара.

— Бабе своей в задницу загляни! — сказал Дато и взял командира на мушку: это немного успокоило.

Его лицо, исполосованное листьями кукурузы, горело. Горели также мочки ушей. Ему даже показалось, что одна мочка порезана, он потрогал ее и убедился, что крови нет. Подул ветерок, и кукурузное поле зашелестело. Оглядевшись, Дато заметил колосья лисохвоста — эта трава почему-то раздражала его. Он не знал, что в кукурузных посадках лисохвост самый распространенный сорняк.

Боевики покинули усадьбу так же внезапно, как и появились. Прошли через калитку на соседний участок и разбрелись, исследуя все закоулки с любознательностью экскурсантов. Автоматчик в зеленой майке и русский, как определил его Дато, тащили убитых индюшек. Русский уморительно переставлял свои длинные ноги, на груди у него болтался бинокль. Индюшек убил он. Стрелял мастерски, почти не целясь, и на каждую потратил не более патрона. Видать, и пьяному ему не изменяла меткость. У русского было вытянутое лицо с бесцветными бровями. Он все время кашлял и матерился.

Дато подполз к тому месту, где укрылся Коба. Тот лежал у саженца лимона. Дато показалось, что Коба выбрал плохое укрытие.

— Отползем в сторону лавра, там будет получше!

— Лучше здесь, — ответил Коба.

— Давай! — сказал Дато и, не дожидаясь ответа, пополз в сторону лаврового кустарника.

В их ситуации любое укрытие кажется ненадежным. Меняешь место, и кажется, что предыдущее было лучше, так, постепенно тобой начинает овладевать паника. Но Коба, кажется, и впрямь выбрал неудачное место.

Он неловко перемещал по траве свое тело. По его виду невозможно было сказать, страшно ему или нет. Они переползли через забитую опавшими листьями дренажную канаву. Коленки и локти у них намокли.

— Не стоило сюда ползти! — сказал Коба.

Повалились навзничь, пытаясь отдышаться. Дато готов был признать, что прежнее укрытие Кобы было не таким уж плохим.

— Если нас заметят и нам не удастся сразу положить всех четверых, бросишь «лимонку», а я добегу до резервуара. Оттуда все видно, и они не смогут попрятаться, — сказал Дато. — Другого пути нет.

Он думал, что Коба и на этот раз станет насмешничать: не заразился ли ты

от майора «гранатоманией», но Коба не собирался острить.

— Давай лучше побежим оба, — сказал он. — Но только нарисуем на лбах мишени…

— Тогда говори, что делать?! — сказал раздраженно Дато.

— Не знаю, заранее не скажешь. Это майор планировал все заранее, и у него ничего не получалось.

В доме, куда зашли боевики, прогремела пулеметная очередь. Коба догадался, что те поливают огнем темные углы на чердаке на случай, если там кто-то прячется.

— Каждый засранец ходит с пулеметом. Где они раздобыли столько пулеметов! — проворчал Дато.

Боевик в зеленой майке вышел через калитку на дорогу. Он шел к машине, оставленной за три или четыре дома, и больше казался усталым, чем пьяным. Вскоре послышался вой стартера «Жигулей». Мотор заработал со второй попытки. Поравнявшись с калиткой двора, где прятались Коба и Дато, машина притормозила, сидящий за рулем в зеленой майке выглянул из нее и переключил скорость.

— Никак не решатся уступить дом нам! — сказал Коба и, приподнявшись, сел.

— Ты куда? — спросил Дато.

— Отдать турецкий долг! — ответил Коба.

Он неловко потащился ползком. Закинутый за спину пулемет соскользнул и поволокся по земле. Приостановился, бросил его и продолжил путь. Стоя на коленях помочился, ругаясь тихо и без эмоций.

Вернувшись, сгреб рукой в кучу рыхлую землю, слегка утрамбовал ее и прикрыл шапкой. Лег и положил голову на импровизированную подушку.

Из дома напротив вышла старуха. На ней был выцветший клетчатый плед вместо платка. Остановилась у старой кривой груши и уставилась в сторону машины. Склонившееся старое грушевое дерево как будто тоже, как и хозяйка, провожало взглядом машину. Дом старухи был основательно осмотрен пришельцами, а его хозяйка едва избежала удара прикладом за то, что калитка в ее двор оказалась закрытой. Оставшимся в деревне жителям строго-настрого запрещалось закрывать калитку. И калитка, и ворота — для машины, должны были быть распахнуты.

— Скоро они и в кукурузных полях начнут искать тайники. Удивляюсь, как до сих пор не додумались, — сказал Коба.

Послышался скрежет колодезного журавля и треск ударяющихся друг о друга железных пластин противовеса. «Пить, что ли, им захотелось? Наверное, сильнее всех жажда мучит того, в зеленой майке, по всему видно, что он здорово набрался!» — подумал Дато.

— Даже колодцы шмонают! — заметил Коба.

Психика мародеров вызывала его любопытство, и он при случае внимательно следил за их действиями. Дато же на подобные вещи не обращал внимания, возможно, потому, что страх довлел над ним сильней, чем над Кобой.

— Эта старуха не успокоится, пока ее не отправят к праотцам, — проговорил Коба и, помедлив, добавил, как будто старуха могла его услышать: — Ступай, бабуля, в дом!

— Мотор не заглушили. Похоже, собираются уезжать, — сказал Дато.

— Зайди, бабка, домой, слышь, зайди, мать твою!.. — беззлобно выругал Коба старуху. Он опять откинул голову на импровизированную подушку и беспечно разбросал ноги. — Ублюдочная деревня. Виданное ли дело, чтобы возле деревни не было леса?