Гизенстаки

Браун Фредерик

– Ты вернешься через три дня, - загробным голосом произнес Сэм.

Он ничего никому не мог объяснить, когда Ричард вернулся... через три дня. Это прозвучало бы как проклятье, ведь дядя Ричард не слышал сколько дней отсутствовал в гостях дядя Гизенстак.

Сэм Уолтерс начал наблюдать за дочерью, мысленно рассуждая: "Несомненно Обри заставляет кукол проделывать эти вещи. Возможно, у Обри есть подсознательное чувство предсказывать то, что случалось с Уолтерами и Ричардом?" Сэм, конечно же, не верил в ясновидение и прочие сверхъестественные

штучки. Но неужели его дочь - ясновидица?

– Сегодня миссис Гизенстак пойдет по магазинам. Она собирается купить себе нарядное пальто.

Заслышав это, Эдит улыбнулась, и отрешенно посмотрела на мужа.

– Это напомнило мне, Сэм, что завтра я буду в центре, и...

– Но, Эдит, на дворе тяжелые времена. Идет война. Зачем тебе нарядное пальто?

Он убеждал настолько долго и красноречиво, что опоздал на работу. На него не действовало утверждение, что она может позволить себе новое пальто, ведь у нее не было обновки уже более двух лет. Сэм не стал объяснять, что настоящей причиной, по которой он был против покупки, была миссис Гизенстак. А почему? Было слишком глупо ответить даже себе.

Эдит купила пальто.

"Странно", - думал Сэм, - "Никто еще не заметил этих совпадений".

Но Ричард бывал у них не всегда, а Эдит... Эдит имела талант слушать лепет Обри, не слыша девяти десятых из него.

Текст помещен в архив библиотеки "TarraNova" с разрешения автора.

– Папа, сегодня Обри Гизенстак принесла домой свою ведомость. Она получила пять по арифметике и четыре за правописание.

Два дня спустя, Сэм позвонил директору школы так, чтобы его никто не смог бы подслушать.

– Мистер Брадли, я хотел бы задать вам специфический вопрос. Это не важно, но я хотел бы выяснить: может ли учащийся вашей школы знать заранее какая у него будет отметка?

– Нет, - категорично ответил ему директор, - Не может. Сами преподаватели не знают, пока не высчитают среднеарифметическое изо всех оценок. И это было сделано лишь вчера утром, пока дети играли на большой перемене. Ведомости сразу же были запечатаны в конверты, и разосланы по домам.

– Сэм, - пытался разговорить его Ричард, - Ты неважно выглядишь. Проблемы на работе? Но дела в вашей компании вроде пошли на лад. Так или иначе, тебе нечего волноваться.

– Да все в порядке, Дик. Я ни о чем и не волнуюсь.

Ему пришлось хитрить и уворачиваться от вопросов Ричарда, придумывая несуществующие проблемы, чтобы увести его от темы.

Сэм думал о Гизенстаках много. Слишком много. Другое дело, если б он был суеверен, или впечатлителен, то, возможно, это было бы не настолько раздражающим. Но он был не таким. Именно поэтому каждое последующее совпадение поражало его еще тяжелее, чем предыдущее.

Эдит и Ричард заметили это, и говорили о Сэме, когда его самого не было дома.

– В последнее время он странно себя ведет, Дик. Я действительно волнуюсь. Он ведет себя так, что, мне кажется, пора обратиться к доктору.

– Ты хотела сказать, к психиатру? Гм, если б он только позволил.

Не могу смотреть, как он мучается. Сэм себя поедом ест! Я пробовал расспросить его об этом, но он не хочет открыться. Эдит, я подозреваю, что это имеет отношение к тем проклятым куклам.

– Куклам? Ты подразумеваешь куклы, которые ты подарил Обри?

– Да. Гизенстаки. Он часто сидит, уставившись на их дом. Я слышал, что он задает вопросы ребенку о них. Серьезные вопросы, Эдит. Думаю, что он силится что-то понять, в чем-то разобраться, но не может этого сделать.

– Но, Дик, это ужасно!

– Послушай, Эдит, Обри интересуется ими уже не так, как раньше. Может мы сможем увлечь ее чем-то, что она любит еще больше?

– Танцы! Обри обожает танцы. Но она уже изучает скрипку, Дик. Мы можем перегрузить ребенка.

– Поговори с ней. Пообещай устроить ее в школу танцев, если она оставит этих кукол. Думаю, мы должны потихоньку вынести их из квартиры. И я не хочу травмировать этим Обри.

– Хорошо, но как ей это сказать?

– Скажи ей, что отдашь их в бедную семью, детям, у которых вообще нет никаких кукол. Надеюсь, Обри согласится. Постарайся убедить ее, Эдит.

– А Сэм? Что мы скажем Сэму, Дик? Он-то наверняка обо всем догадается.

– Когда Обри не будет дома, скажи Сэму, что Обри уже выросла из кукол. Что она испытывает к ним нездоровый интерес, и доктор посоветовал увлечь девочку чем-то другим.

Обри была не в восторге от предложения. Она, конечно, уже не была столь увлечена Гизенстаками, но разве нельзя иметь и кукол и заниматься танцами?

– Не думаю, что у тебя будет время и для танцев и для кукол, дорогая. Есть бедные дети, которые совсем не имеют кукол и их некому пожалеть, а ты хочешь иметь и то и другое.

И Обри, в конечном счете, согласилась. Школа танцев открывалась только через десять дней, и Обри захотела играть в куклы, пока не начнутся уроки. Они спорили долго, но напрасно.

– Ничего, Эдит, - успокаивал ее Ричард.
– Десять дней лучше, чем ничего. Если она не оставит их добровольно, то мы подключим Сэма. Ты ничего еще не говорила ему?

– Нет. Возможно, это заставило бы его чувствовать себя лучше, если б он узнал...

– Не советую. Мы не знаем, что он думает о них. Очаровывают ли они его или же угнетают? Подождем, пока это не случится, затем расскажем. Обри практически отдала их, эти десять дней не в счет. Если все пройдет гладко, то мы вообще ничего ему не скажем.

– Ты прав, Дик. Я уже предупредила Обри, чтобы она не говорила отцу об этом. Пусть уроки танцев будут для него приятным сюрпризом.

– Превосходно, Эдит. Мы сможем это сделать, независимо, будет ли знать об этом Сэм или нет. Главное, чтобы это пошло на пользу им обоим.

Самое страшное произошло следующим вечером. Одна из школьных подруг пришла к Обри, и они играли с куклами. Сэм старался выглядеть незаинтересованным, но в тоже время исподлобья наблюдал за девочками. Эдит вязала, а Ричард, который только что пришел, читал газету.