Гитлер_директория
Шрифт:
До сих пор не могу понять, почему вместо старого Круппа, между Шахтом и Деницем, не сел молодой Альфрид.
Офицер СС с 1933 года, сменивший семь постов в имперской и партийной иерархии, имеющий награды от фюрера, которые впечатляют не менее отцовских… нацист до мозга костей!
Альфрид всегда честно признавался, что его мало интересует прибыль его концерна, которая между прочим, только за 1933–1934 годы составила около семи миллионов, а за 1939–1940 — уже почти 23 миллиона. Нет, Альфрид а волновала идея величия Германии и принципиально — «любой ценой»!.. Получив машиностроительный завод в Краматорске,
В Нюрнберге, однако, Альфрид струхнул. На допросе американскому следователю он, объясняя свою службу режиму, заявил буквально следующее: «Экономика Германии нуждалась в спокойном и поступательном развитии. В условиях беспорядка и борьбы между различными немецкими партиями у нас не было возможности заниматься нашим развитием… Мы, крупповцы, никогда не занимались много политикой. Нам нужна была система, которая бы хорошо функционировала и не мешала нам работать».
То есть почти в точности повторил слова своего отца, сказанные им Гитлеру на судьбоносном совещании летом 1944 года.
С одной стороны — вроде и конфликт поколений; а с другой — далеко яблочко от яблоньки не откатилось.
Альфрида все-таки судили. 17 августа 1947 года «под давлением общественности» начался процесс над ним и еще несколькими руководителями концерна. Процесс длился год. Молодого Круппа приговорили к 12 годам тюремного заключения с конфискацией имущества.
Но уже в феврале 1951 освободили. Еще через год аннулировали и ту часть приговора, которая касалась конфискации имущества концерна, и Альфрид получил обратно свое личное состояние в сумме 10 миллионов долларов США.
После суда американская пресса приводила высказывание Альфрида Круппа о том, что его миллионы «больше не могут служить Германии», а значит, и ему самому они «больше не нужны».
В одном из писем своему сыну Альфрид Крупп развил эту мысль, пояснив, что «капиталы Круппа, если бы они даже и вернулись, не смогли бы сейчас служить великой (существенное уточнение!) Германии».
Германия же, строящаяся по плану Маршалла, Круппов не вдохновляла. Чему доказательство — судьба последнего из этих «будденброков» — внука «пионера»
национал-социалистического труда Густава Круппа фон Болен.
Покушения на заговоренную жизнь
Точного числа покушений на жизнь Адольф Гитлера установить пока не удалось.
Но счет вполне можно вести с некой мелодрамы: в 1927 году молоденькая девица по имени Мици (Мария) Рейтер попыталась покончить с собой, после того как Гитлер отказался на ней жениться. Бедняжку в буквальном смысле вынул из петли ее шурин Готтфрид Хель; после чего, вооружившись револьвером, отправился к Гитлеру на квартиру, чтобы «пристрелить бесчестного соблазнителя». Но там между разъяренным Хелем и перепуганным Адольфом героически встал соратник по партии Макс Амман, врезал Хелю, отобрал у него оружие и пригрозил обратиться в полицию с заявлением о покушении на жизнь Адольфа Гитлера. Дело закончилось полной капитуляцией покушавшегося: шурин Мици даже отвел ее к нотариусу, где та, под присмотром Аммана и пары дюжих штурмовиков, написала отказ от всяких «претензий» к бывшему жениху.
Перефразируя известное высказывание… можно сказать, что история покушений на жизнь Гитлера,
Но во всех случаях прослеживается одна и та же закономерность: всякий раз находившемуся на волосок от смерти Адольфу Гитлеру удавалось от нее ускользнуть. Воистину — «заговоренная» жизнь!
Впрочем, так ли это? Или причина неудачи всех, кто видел корень совершающегося зла лишь в личности Адольфа Гитлера, в чем-то другом?!
Есть версия, в общей сложности, о тридцати семи покушениях. Я бы добавила и ту неуклюжую попытку Хеля, тем более что многие из последующих покушений были еще более неуклюжими. А большинства… просто не было. То есть аккуратно задокументированные с немецкой пунктуальностью, эти «заговоры» в действительности просто не существовали.
Дело в том, что в Германии, как и в России, применялась тогда грязная практика — за неимением доказательств конкретной вины «вешать» на неугодного власти человека совершенно «убойное» обвинение — в «покушении на жизнь вождя». Вот и пылились в папках гестапо совершенно «чистые от доказательств», но «расстрельные» дела Гансов и Куртов — коммунистов и социал-демократов — с одним пунктом: этим самым пресловутым «замыслом покушения на жизнь лидера НСДАП». Как раз штук тридцать подобных «дел» и наберется.
Что же касается оставшихся, реальных заговоров с целью устранения Адольфа, то от них следует «отщипнуть» парочку заговоров-провокаций. Самая известная такая «провокация-покушение» была инсценирована Гиммлером в 1939 году во время празднования очередной годовщины пивного путча. Гиммлер подставил под взрыв ни в чем не повинную девушку-официантку и несколько «старых бойцов», в то время как Гитлер преспокойно покинул зал пивной за полчаса до взрыва. Таким способом Гиммлер решил, по его выражению, «организационные вопросы по усилению охраны» фюрера: с этого дня, чтобы подобраться к Гитлеру, пришлось бы пробиваться сквозь тройное оцепление СС. Доступ к «телу» сделался практически невозможным. Кстати, это касалось и женщин, за исключением узкого круга доверенных дам.
Таким образом, во всем рейхе осталась только одна группа, которая обладала реальной возможностью физического устранения Гитлера — это офицерский корпус немецкой армии.
Офицеры не только высшего, но и среднего звена могли входить к фюреру, присутствовать на совещаниях, лично передавать документы. Впрочем, от этих, последних, Гитлер беды не ждал, другое дело — высшие! Они-то «ефрейтора» всегда презирали; он же платил им недоверием и скрытой ненавистью.
Идея «заговора Штауффенберга» зародилась еще в 1937-м, когда Гитлер впервые откровенно поделился с генералами своими планами по захвату Западной Европы и России. Все как один, во главе с Вернером фон Фричем, высказали мнение, что такая война будет авантюрой, поскольку Германия к ней не готова.
Гитлер тогда сказал Гессу: «Генералы — вот мое слабое место. Они все в заговоре против меня. Мне придется сражаться с ними, как с врагом: или я их, или они меня».
В 1938-м, когда Гитлер объявил о предстоящем захвате Чехословакии, генерал Бек, начальник генерального штаба сухопутных войск, в докладной записке фон Браухичу предрек: «Нападение на Чехословакию приведет к конфликту с Англией и Францией, исходом станет не только военное поражение, но и общая катастрофа».
Гитлер, прочитав это, демонстративно хохотал.