Гитара Элвиса
Шрифт:
– Понятно, – тоже улыбнулся Пeтрович.
– Тогда я иду в нашу местную полицию, забираю одного из дежурных, и мы направляемся на виллу этого юриста. Еще издали я почувствовал неладное, поскольку из почтового ящика торчали невостребованные газеты. Я их вытащил, это был столичный «Вечерний курьер» за последние дни, тронул ворота, а они оказались не закрыты на замок. Мы проходим в сад, подходим к бассейну, знаете, у него такой бассейн, с обогревом, закрытый пластиком. И видим, что он лежит в воде лицом вниз.
Дальше все согласно процедуре. Звонок полицейскому врачу, вызов санитарной машины, племяннику, тот срочно приезжает, опознание и так далее. И, конечно, открытие дела об убийстве. Я позвонил Владу, но тот сказал, что дело останется у местной полиции.
Так что наши полицейские вместе с племянником осмотрели дом. Никаких следов взлома.
Через несколько дней состоялась кремация. Племянник приехал, но пообщаться нам не удалось. Но в пятницу он позвонил мне сам и сказал, что у него возникли некоторые подозрения. И спросил меня, не могу ли я привезти урну с прахом сюда. Он хочет захоронить ее рядом с могилой его отца, младшего брата покойного. И еще. Племянник сказал, что хочет показать мне какие-то бухгалтерские документы, которые дядя отдал ему на хранение в прошлом месяце, когда молодой человек навещал его в последний раз. Вот тогда-то я и решил вас побеспокоить.
– Шнайдер, – оторопел Пeтрович, – вы хотите сказать, что урна с прахом..
– Да, вон в той картонной коробке, – и Шнайдер кивнул головой в сторону прихожей. – А вас это смущает?
– Если честно, то немного да. – замялся Пeтрович.
– Простите, дружище. Наверное, я перегнул палку. Это все мой профессиональный цинизм. Поработаешь столько лет в полиции, насмотришься всего такого, что невольно становишься циником. Но не переживайте. Я отдам коробку молодому человеку в кафе. Или это тоже цинично? Но, – Шнайдер сделал еще один глоток пива, – не забывайте, что скамейки заботятся о своих ближних не только при жизни, но и после смерти. Поэтому сегодня они пришли рано утром на вокзал проводить меня. Однако, мы заболтались. Пора идти в кафе, – сыщик встал и допил пиво.
Тетрадь
– Доктор Шнайдер, – принимая коробку из рук сыщика, сказал молодой человек, – я вам так благодарен за эту заботу.
– Мой юный друг, – обратился к нему Шнайдер, – позвольте мне представить вам доктора Пeтровича. Это очень известный аудитор и мой старый друг. Поскольку вы мне сказали, что речь пойдет о бухгалтерских документах, то я взял на себя смелость пригласить его на нашу встречу.
– Да, именно о бухгалтерских документах. Доктор Пeтрович, рад с вами познакомиться. Франц Козински, – и молодой человек сделал полупоклон.
Они расселись, и гость вынул из портфеля объемную тетрадь большого формата:
– Это тетрадь моего дяди, – племянник было начал свой
– Молодой человек, давайте сначала сделаем заказ, а потом мы вас внимательно выслушаем, – и он подозвал официанта.
Все трое по молчаливому согласию решили не растягивать обед и заказали под пиво омлет с жареными сосисками.
Когда официант отошел, молодой человек продолжил свой рассказ:
– Все началось этим летом. Я приехал на длинные выходные проведать дядю. Он был скуповат на эмоции, но со мной он как бы оттаивал. Мы шутили, играли в биллиард, купались в бассейне. Так было и в то утро. Мы сидели и завтракали на улице, в халатах, и говорили о чем-то несущественном. Дядя, просматривая газету, отшучивался от моих колких замечаний, как вдруг его лицо буквально посерело. Он сидел и продолжал рассматривать газету.
Я спросил, что случилось? Он ответил, что прихватило сердце. Вообще-то, он сердечник со стажем. Перенес инфаркт еще в Америке, поэтому постоянно пил разные таблетки, коробка с которыми всегда находилась на горке в гостиной.
Так было и в этот раз. Он попросил принести эту коробку. Я ее принес, и он выпил лекарство. Вроде обошлось. Потом он сказал, что пойдет приляжет. Я остался за столом и от нечего делать взял в руки газету, которую читал дядя. Это был столичный «Вечерний курьер», открытый на странице частных объявлений. Я полистал газету. Ничего особенного.
Я не придал этому случаю никакого значения и забыл о нем. Но сразу вспомнил его, когда приезжал к дяде на один день в прошлом месяце проведать его. Тогда-то он и попросил меня взять эту тетрадь и положить в банковскую ячейку. Там же, в Рейнензиштадте, в банковских отделениях нет ячеек. Дядя взял тетрадь со стола и протянул ее мне. А я автоматически заметил, что, пока мы разговаривали, она лежала на развернутой газете. Когда дядя взял тетрадь в руки, то я увидел название газеты. Это опять был «Вечерний курьер», открытый на той же странице частных объявлений
Я вернулся в город и положил тетрадь в банк. А когда я узнал, что полиция начала расследование, то понял, что эта тетрадь может иметь к этому самое непосредственное отношение. И позавчера я забрал ее из банка.
Пeтрович открыл тетрадь. Да, это какие-то бухгалтерские записи, но уж очень странные. Отмечены даты, валюта операции, но никаких текстовых примечаний. Сплошные цифры. И аудитор поднял голову:
– Действительно, это может быть какая-то бухгалтерия. Но весь текст зашифрован. Цифрами.
В этот момент официант принес заказ, и молодой человек быстро убрал тетрадь обратно в портфель.
– Франц, – прожевав кусочек омлета, сыщик обратился к молодому человеку, – вы не вспомните, когда вы летом приезжали к дяде? – спросил Шнайдер.
Конец ознакомительного фрагмента.