Гири
Шрифт:
Правое колено детектива нестерпимо ныло. Он получил туда несколько серьезных ударов. Некоторые были случайными, другие нет... С первых же секунд каждого поединка противник безошибочно угадывал по походке Деккера в том, что у него изначально повреждено колено. Каждый стремился воспользоваться этим к своей выгоде. Кожано-металлический наколенник кое-как спасал пока детектива. Запястье правой руки было окончательно разбито. Деккер ставил этой рукой блоки неистовым пинкам здоровенного русского. Вторая рука также была повреждена. На этот раз все было по-другому. Деккер атаковал одного бразильца прямым ударом в живот, а тот поставил
Сколько он уже провел поединков? Он уже сбился со счета. Десять? Может, двенадцать? Он знал наверняка только одно: что каждый новый поединок был более тяжелым и жестким, чем предыдущий. Но у Деккера имелся один козырь в рукаве. Его внутренний секрет. Он был уже мертв. Он принял сердцем и разумом путь самурая и готов был в любую минуту умереть на арене. Он отдал пути самурая свое тело, свою душу. Перед ним стояла одна задача: совершить правосудие в отношении убийцы Мичи и тем самым спасти ее честь и дать успокоиться ее мятущейся душе. Деккер был настроен не останавливаться ни перед чем для достижения этой цели.
Его сознание было очищено от любого страха. Деккер был сама бесстрастность и воля. Находясь в таком состоянии духа, он наблюдал за тем, как Робби обвязывается красным кушаком. Это нужно было для определения победителя. У каждого из четырех угловых судей было по два флажка: красный и белый.
«Ты должен победить!» – про себя сказал Деккер, пожирая глазами своего врага.
Четырехминутный матч. Три очка – победа.
Рефери, – крепко сбитый японец в рубашке с короткими рукавами, галстуке и гетрах, сам бывший чемпион Японии по карате, – поднес к губам свисток.
– Рей! Поклонитесь!
Он поднял свою правую руку, взглянул на обоих участников и сделал отмашку вниз.
– Хаджиме! Начинайте!
Меньше чем за одну минуту боя японец уже набрал два очка на ударах ногами. После двух из них в воздух взметнулись четыре белых флажка. Японец выступал в белом кушаке.
Публика млела от захватывающего зрелища. Деккер наоборот.
– Ну, давай же! – бормотал он себе под нос. – Дерись! Дерись, сучий потрох! Ты должен выиграть!
Он хотел, чтобы Робби услышал его, отреагировал на его мольбы, перехватил у японца инициативу.
Робби, выступавший в ги желтого шелка со своим именем, вышитым на плече, отступал. Его рука то и дело поднималась к золотой серьге в ухе. Он вел себя очень легкомысленно. Слишком легкомысленно.
Деккер не мог найти себе места от беспокойства.
Детектив думал о Мичи. Еще одно очко японцу, всего одно и Робби будет навсегда для него потерян! Ле Клер уведет его с арены и тогда все! Здесь, на публике, на глазах у двенадцати тысяч зрителей, он мог спокойно убить Робби и отделаться после этого лишь легким испугом. Несчастный случай. На турнирах по карате всякое бывает, что и отражено в контрактах, которые подписывают участники его с организаторами. Максимум, что может произойти – жюри решит не присуждать ему приз турнира суибин, за непреднамеренное убийство.
Убить же Робби за пределами арены будет уже неизмеримо труднее, и последствия этого будут неизмеримо тяжелее.
В первый со времени начала турнира Деккер не на шутку разволновался. Он увидел реальную возможность
Он сжал кулаки. Робби не должен проиграть. Он просто не имеет права проигрывать!
– Дерись, сука! – шептал Деккер. – Дерись!
И вдруг ситуация на платформе поменялась кардинально. Произошло это настолько быстро и неожиданно, что казалось просто чудом, волшебством каким-то!..
Главным оружием Робби был удар ногой с разворота и наконец-то он нашел ему достойное применение. Отыграв одно очко, он заметно приободрился. Меньше чем через минуту он «поймал» нападающего японца на ногу, погрузив ее в его незащищенный живот. По правилам неконтактного карате этот удар был признан грязным, но дух он из японца выбил.
Словом, к концу поединка у обоих противников было по два очка.
Посовещавшись, жюри назначило дополнительный двухминутный раунд. Теперь противники дрались до одного очка. Кому его присудят, тот и победил.
Деккер затаил дыхание. Он смотрел на противников, которые встали на свои места на платформе и поклонились друг другу.
У Деккера создалось такое впечатление, будто Робби прочитал мысли японца. Через секунду после поклона противник Эмброуза, в течение всего матча отличавшийся атакующей агрессивностью, прыгнул на Робби. Однако, тот четко рассчитал свой маневр, мгновенно совершил полный разворот вокруг своей оси и нанес японцу мощнейший удар в живот, от чего тот замер на месте. Четыре красных флажка взметнулись в воздух по углам платформы. Публика взревела от ликования. Деккера посетило такое облегчение, что он, не помня себя, радостно вскрикнул и наградил Робби, своего врага, громкими и долгими аплодисментами.
Со стороны стола организаторов турнира, который был перед самой платформой, по всей арене разнесся голос, который говорил по-английски, но с сильным французским акцентом:
– Леди и джентльмены! Убедительно просим всех оставаться на своих местах! После нашей четвертой показательной демонстрации за сегодняшний день, – упражнения с оружием будут выполнять наши гости из Гонконга, – мы приступим к завершающей стадии нашего чемпионата. В финальном поединке, который будет длиться шесть минут и оцениваться четырьмя очками, встретятся... господин Манфред Деккер (Соединенные Штаты Америки) и... господин Робби Эмброуз (Соединенные Штаты Америки). Победитель поединка будет удостоен главного приза турнира – вазы суибин!
По мере того, как объявление повторялось на все новых языках мира, аплодисменты зрителей становились все громче. И немец и только что поверженный японец пожелали Деккеру и Робби удачи, после чего удалились с платформы. Оба финалиста также сошли вниз, но не стали уходить далеко. Деккер был занят своими мыслями: о Мичи, о смерти, о любви и долге.
Когда китайцы, показывавшие ката с оружием, закончили свое выступление, Деккер и Робби вновь поднялись на платформу и начали разминаться. Деккер ослабил бинты на лодыжке, потер ее и затянул бинты туже. Затем он снял кожно-металлический наколенник и также сделал небольшой массаж поврежденного места. Он водворил наколенник на место и стал приседать и делать махи ногой, чтобы определить оптимальную степень затяжки ремешка. Потом он перешел к рукам. Снял бинты и перетянул их туже. Закончив подготовку, он поднял взгляд на Робби, который стоял в противоположном конце платформы и увидел, что тот неотрывно смотрит на него.